Книга Под крылом чёрного ворона, страница 115 – Иван Цуприков

Это так Чиж подумал. Хм.

Капылуха с малыми птенцами-глухарятами, шумно выскочив из-под кустарника, испугала его. Чуть не стрельнул. Хорошо, сдержался. Фу-у-у!

Огромная серая курица остановилась на секунду-другую метрах в двадцати от Михаила и заквохтала, зовя к себе птенцов. А каждый из них по росту уже не меньше хорошего бройлерного цыпленка, несутся к ней, сбивая цветки брусничника, черничника. Но еще птенцы. Послушные, наверное, еще и не знают, что такое страх. А квочка, вытянув шею вверх, словно пересчитывала их и, успокоившись, спокойно пошла за куст, уводя от незваного гостя своих деток.

Здорово! Да, глухаря здесь много, а может, и косача. Березняк, ольха, ель, сосна, ягодник, кругом обеденный стол. Живи – не горюй. Что говорить, птицам не нужно зарабатывать деньги на еду, одежду, делать карьеру. Природа всем обеспечила их. Даже человека не боятся, наверное, сравнили его с медведем или лосем. Мало ли каких в лесу зверей ни бывает.

Что-то мелькнуло справа. Осмотрел ель, несколько осинок со светло-зеленой листвой. Может, рябчик? Хотя нет, он шумная птица. Скорее всего, дятел или кукушка, или, или, или… И, открыв рот, остался смотреть на что-то темное, затихшее под нижней веткой. Коршун? Филин?

Михаил, пригнувшись, присел и, прищурившись, всматривался под ветку ели. А оно находилось или посередине дерева, или за ним. Двинулось. Что же это? Человек?

— Стой, кто ты? – окликнул «это» Михаил.

А оно его и не слушало, удалялось глубже в лес. И только сделав несколько шагов в сторону, он удостоверился, что это человек. Невысокого роста, в темном полупальто.

— Кто ты? – еще громче крикнул Михаил.

И «он» услышал, расправил крылья и без шума скрылся в таежной дали.

Но это же была не птица, а человек. Скорее всего, старик или женщина. Да, да, это та самая женщина, которая ему несколько дней назад встречалась в городе у спортзала. Да, да, именно она была такого роста, в демисезонной куртке, которую он сейчас спутал с полупальто. Что-то подтолкнуло его кинуться к тому месту, где только что он видел не птицу, а человека. И точно, у старого пня, на осыпавшейся трухе остался человеческий след. Его очертания были четкими, небольшими, с продавленной каблучком ямкой. А улетала, как птица. Может, показалось, а она, это, скорее всего, женщина, с испугу махнула руками и убежала.

Быстро пошел в ту сторону. Молодой березняк рос не плотно, вся земля во мху. Но и следа на нем не было видно, а если по нему кто-то прошел бы, то остался бы, как вмятина от ног Михаила. Кто же это был?

И только сейчас он уловил дальний звук музыки шамана – и-и-у-и-и-у-у-у, ий-ку-у-у, ий-ку-у-у.

«Кого же он зовет? Вспомнились слова Чижа. Может, нас с ним? А кого же еще, ведь Кев Лук хотел меня видеть. Зачем? Понятно. Или отругать за мои фантазии-лечения, либо что-то дать мне. Скорее всего, второе».

А глаза осматривают деревце за деревцем, кустарник за кустарником. Неожиданно возникла поляна безо мха, с потрескавшейся, высушенной глиной, и… оторопел, посередине этой возвышенности островка стоял остов от огромной сосны, к которой и шел Михаил. Остатки дерева великана были широченными, с глубокими трещинами. И главное, на дереве ничего не осталось от коры, а только дыры, словно просверленные сверлом. Это выходы короедов или еще каких-то насекомых. Но, что больше всего удивляло, по своей величине они были большими и ровными, что отвергало версию, будто их расширили дятлы.