Книга Под крылом чёрного ворона, страница 117 – Иван Цуприков

2

Казацкая дружина, одетая в оленьи или лосиные шкуры, остановилась у болота. Прикрыв рукой глаза от ярких лучей солнца, один казак вытянулся в стременах и смотрел вдаль.

— Туда ушли, – громко сказал он. – Ниче-е-е, зима придет, нагоним.

Говорил он только один, другие смотрели то на него, то вдаль. Лошади низкие – с трудом удерживали людей на себе и, пытаясь вытащить из вязкого торфа ноги, раскачивали казаков на себе.

— Ладно! – крикнул старший и, развернувшись к казакам, гикнув, направил своего коня от болота.

Когда казаки скрылись за вершиной, куда вела дорога, из островка, поросшего кустарником, вылез человек и направился к Михаилу и Чижу. Но их он почему-то не видел. Это был Виктор, Виктор, но Филиппов не мог ни сказать ничего, ни вскрикнуть, ни шагнуть к человеку, из-за которого он пришел сюда. И более того, он себя вообще не видел, ни своих рук, ни ног, словно превратился в какую-то воздушную материю.

Виктор, скинув с себя куртку, стал на колени и, скатав, как ковер, зеленый мох, начал выбирать из-под него землю. Что удивительно, это был песок, а не торф, видно, нанес его сюда с той самой дороги, по которой уехали казаки.

Яма увеличивалась быстро, но была неглубокой. Вытащив с ее дна оленью шкуру, Виктор постелил ее рядом с собой и начал выкладывать на нее какие-то предметы. Его спина мешала рассмотреть эти вещи, и Михаил, как ни пытался, не мог сдвинуться ни вправо, ни влево, ни привстать. И только когда Воробьев встал на ноги, удивлению не было предела. На шкуре лежали какие-то литые из железа статуэтки – лягушка, медведь, птицы, сверху бубен. Под ними – панцирь, лук, стрелы.

Виктор смотрел на часы и на небо. Оно начало темнеть, а с ним все ярче и ярче стали вырисовываться очертания луны, как огромного темно-желтого шара. На землю стали сыпаться мириады метеоров. Что-то вокруг резко качнулось, дыхание стало захватывать, и сердце забилось внутри, словно молот о наковальню. И тяжесть, влезающая в голову, раздавливала все – череп, сознание. Михаил чувствовал это отчетливо…

3

Дрожа всем телом, Михаил потянул на себя куртку, лежавшую рядом, но дрожь в ногах, как и во всем теле, не унималась. Очень хотелось спать, но не удавалось – никак не мог согреться. А как только закрывал глаза, то Володя Чиж или Витька Воробьев тянулись к нему и пытались забрать у него куртку, которой Михаил укрывался. Но он не отдавал ее, крепко схватившись за рукав и воротник, натягивал ее на себя, на самый подбородок.

— Нет, нет, Володя, ты зря его туда потащил, можно было и с бугра понаблюдать за этим небесным представлением.

Голос говорящего Михаилу был хорошо знаком, но, как назло, никак не мог вспомнить, чей он.

— Там же под низом ледяная пробка. Я же тебе говорил.

— Ну, ты же меня туда водил, когда это начиналось, представление.

— О, нашел с чем сравнивать, ты-то у нас самый закаленный, – смеется. – А что осталось из настоек?

— Кедровки немножко, иван-чая с пол-литра, мед дикий.

— Ты его еще не выкинул? Зря, им и отравиться можно.

— Так я же живой.

— Володя, с этим делом не шутят.

— Ну откуда ты знаешь, что мед с клоповника собирали пчелы, а, оладь им в крылья?

— Я не знаю, что такое клоповник, а вот с багульника – так это точно они собирали этот нектар. А он такой же ядовитый для человека, как мухомор, сам знаешь.