Книга Под крылом чёрного ворона, страница 100 – Иван Цуприков

«А зачем? – хотел было поинтересоваться Михаил, но этого не стал делать. Если воду нужно в кадушке заменить, то, значит, врет, что это не его изба. Ну, скажите, зачем тогда нужно новую воду наносить в кадушку, если завтра из этой избы уходим? Понятно, чтобы умываться или пить ее. Нет, что-то здесь не так, все секретничает и секретничает Вовка, хоть бы не запутался своим враньем до конца, а то сам потом не поймет, где правда, а где кривда. И зачем тогда я нужен вам здесь, что мешает тебе об этом сказать?»

Опрокинув с Чижом бочку, наблюдал, как вода бурными потоками побежала вниз, с бугра по беломошнику, теряясь вдали. А вода действительно зацвела, отметил про себя Михаил, темно-зеленая, а со дна из бочки даже ил вышел. Такую воду не то что пить опасно, а и умываться ею.

Взяв ведро, он пошел по тропке вниз.

Тропка была хорошо нахожена. Да, да, видно, это и есть та самая изба Чижа, в которой Михаил бывал в своей жизни раз десять, но всегда удивлялся тому, что никак не мог запомнить лесного дворика на этой заимке. Хотя изба тогда была поменьше у Чижа, они впятером еле размещались в ней, а сейчас такие хоромы – и десятерым места хватит, даже больше. Потом, он помнит, огромное дерево ураган сломал, оно упало на тропу и вид на ручей закрыло. А теперь от него и следа нет, значит, Чиж на дрова распилил. А еще у самого берега ручья корневище торчало. Огромное такое, его Михаил про себя пауком звал. А сейчас его тоже нет, и ручей значительно шире стал. Да уж.

Оглядевшись, Михаил зачерпнул в ведро воды, слил его в кустарник, еще раз зачерпнул и, приложив его кромку к губам, начал пить. Вода ледяная, аж зубы от холода заломило. Еще чуть-чуть отпил ее, распробовал, вкусная.

Бочка, как назло, заполнялась долго. Сбился со счета, сколько ведер слил в нее. Двенадцатое, нет, пятнадцатое ведро, а бочка только наполовину заполнена. Бывает же, а. А в каждое ведро литров десять воды входит, не меньше. Что ж выходит, в бочке больше двухсот литров, а на вид она не такая большая. Нужно разобраться, почему. Может, и в ней двойное дно, как в избе, на вид низкая, а внутри о-о (!), на землянке воздвиг ее. Один вопрос, где он столько щепы набрал, чтобы нижнюю часть избы обсыпать? Наверное, сам настрогал, нарубил ее, значит, и зимует здесь с мужиками. Раньше-то он любил в своей избе Новый год и Рождество встречать со своими братьями. Чего же он до сих пор что-то утаивает от меня, словно чар чьих-то боится. Той ведьмы, что к нему в Югорске заходила, что ли? И почему? Вот глупости в голову лезут.

«А почему? – остановился и задумался Михаил. – Да, нужно внимательнее все осмотреть! – И, обойдя лужицу на тропке, прошел дальше. – Погоди-ка, погоди-ка, а откуда ж лужа на тропке? – Вернулся назад, осмотрелся и несколько удивился, заметив, что вода в ямке не стоячая, а, как ручеек, бежит в кустарник. – Откуда ж это она бежит? Это не та ли вода, которую я из бочки вылил? И до сих пор течет, что там тонна ее была, что ли?»

Прошел Михаил за лиственницу, на нижней ветке которой громким цоканьем встретила его испуганная белка, и нашел источник ручейка. Это было старое гнилое дерево, ставшее желобом для ручейка. Забрался наверх по нему и от удивления чуть не ойкнул: вода, оказывается, так и бежит из той самой бочки, которую он наполнял. И сочилась она сквозь щель в дырке, неплотно закрытой сучком-затычкой, видно, только что отстроганной. Старая затычка, покрытая зеленым грибком или мхом, валялась рядом.