Книга Последнее слово шамана, страница 80 – Иван Цуприков

— Здравствуй, неужели ты к нам по ветке шел? – спросил Михаил.

— Догадался, – задергала усиками белка, к чему-то принюхиваясь. – Да, у вас была росомаха? – И голос у нее писклявый, беличий.

— Да, – шепчет Михаил.

— Ведьма была. Видно, знает, что война будет. Тебя пришла посмотреть, воин ты или нет.

— Нет, я инвалид.

— Да, ты не орел и не коршун. Ты слепец, землеройка.

Услышав это, Михаил опустил голову, согласился с белкой.

— Ладно, иди к Тишке, потом тебя позову, придешь. Кем ты хочешь стать?

— Не знаю, – прошептал Михаил.

— Потерянный ты. Я помогу, приходи. – И юркнула белка вверх по дереву.

— Почему ее Виктор Хромой называет?

Открыл глаза Михаил, посмотрел на Виктора, вздрогнул с испугу. Лежит он на воздухе, раскачиваясь, немножко вперед, потом назад, словно на качели, но ее нет.

Что-то хрустнуло рядом с Михаилом, и в этот момент рухнуло тело Муравьева на лабаз, только бревна прогнулись под ним, как перина, и заново выровнялись.

Показалось? Попытался рукой продавить эти бревна, твердые, не поддались.

И в ту же минуту Михаил почувствовал сильную усталость, голова отяжелела, и он прилег рядом с Виктором, проваливаясь в темноту.

Как в пропасть, провалился Михаил под траву, по самую голову и, чуть не захлебнувшись водой, забарахтался и тут же, интуитивно понимая, что по-другому ему сейчас не спастись, начал сверху вниз отталкивать руками от себя воду. Вынырнув из воды, громко вдыхая воздух, попытался руками, спиной, ногами, хоть во что-то упереться. Но, кроме вязкого мха, лежащего на поверхности воды зеленым полотном ковра, ничего не было.

— А-а, а! – закричал с испугу Степнов.

— Назад греби, назад! – услышал он голос Виктора.

И, подчиняясь его приказу, заработал ногами, ложась на спину. И вот наконец он уперся рюкзаком в долгожданную твердь. И тут же почувствовал, как его подхватили сильные руки Муравьева и потащили наверх, на берег, и он, помогая ему, вывернув руки назад, ухватился ими за ветки куста, и…

Выбравшись на берег, так и остался лежать на спине. Руки не сопротивлялись тяжести рукавов одежды, пропитанных влагой, ноги – штанов с сапогами. И куда ушли силы? Вода их забрала.

Стянув с головы мокрую шапку, Михаил закрыл веки и, подставив лицо легкому ветерку, расслабился.

— Ну, что разлегся, давай, давай ползи дальше от воды! – навис над головой Михаила Виктор. – Ну!

— Да, та.

— Блин! – выругался Муравьев. – Вроде заблудился. Эта река должна быть справа, – помогая Михаилу сесть, причитал Виктор.

Вся одежда пропиталась водой, и Виктор, вытащив из своего рюкзака спортивный костюм, заставил Михаила переодеться в него, а мокрую одежду развесил на ветках куста и стал разводить костер.

— Сколько говорил мне Гришка: не ходи по оленьему следу, не ходи. А пошел, пошел, – злился на себя Виктор. – А им-то что, упали в воду и поплыли себе дальше, и мох за ними затянулся, и как будто здесь никого и не было – лужайка. А откуда она на болоте может быть, а?

— Луг, – улыбнулся Виктору Михаил.

Тот, увидев это, даже остолбенел на месте, с раскинутыми руками, а потом и сам как расхохотался, до упаду. И Мишка за ним тоже смеялся до слез.

— Ой, Мишенька, – хватаясь за живот, присел на корточки Виктор, – ой, не могу. Смотрю, тебя нет. По сторонам зыркаю, а ты как вынырнешь из этой трясины, я и сел с испугу. И ничего не пойму. А ты как забарахтался, ой. Это ж мы на Золотую речку вышли, Мишенька! Она здесь такая же, как на Аранга-Туре, которая течет из него в Конду. Знаешь? В Конду летом и зимой течет, а когда воды много – назад течет. И здесь так же. Там есть озеро, большое, километра четыре в диаметре, – ткнул он рукой на север, – и там, – показал рукой на запад, – поменьше того раза в два. А между ними эта речка. Она подземная, под торфом, местами только оголена на болоте, как здесь. А нынче, видишь, как заросла ряской, что и проход по болоту не знаешь, где. А от нее только пятна видны, лужи. Ханты говорят, что это ее ширина.