Книга Последнее слово шамана, страница 77 – Иван Цуприков

— Они со мнай погибли? – икая, вытирая рукавом слезы с грязью, спросил Михаил.

— Да, так Кузьма сказал.

— А мна нет?

— Тебе нужно было восстановиться, – защитил Кузьму Филиппова Муравьев. – Любая плохая информация тебя возвращала в болезнь, и врачи пришли к выводу, что ты сам все должен вспомнить, – еле слышно говорил Муравьев.

— Не спасла?

— Нет, Мишенька. Ты уже ничем им не поможешь.

Михаил поднял с земли тарелку и ложку и, держа их в руках, замер.

— Не кори себя, Мишенька. Память потихонечку восстановит, как все произошло.

— Я бивца!

— Н-нет, ты был пассажиром.

— Пасса…

— Да, да, ты был пассажиром.

— Не помнят.

Забрав у Михаила тарелку с ложкой, Виктор помыл их в озере. Потом достал из рюкзака флягу и, налив из нее немножко жидкости в кружку, подал ее Михаилу.

— Это спирт. Помяни жену с детьми. Тебе его развести?

— Нат, – покачал головой Степнов и, взяв кружку, залпом выпил находившуюся в ней жидкость.

К удивлению Виктора, он даже не скривился. А только, открыв рот, сделал несколько сильных вдохов в себя, а потом перекрестился. И, упершись локтями на колени, закрыл ладонями свое лицо и долго сидел так, погруженный в свои мысли.

Виктор, не мешая ему, прикрыл глаза, отдыхал. Он понимал, что это рано или поздно должно было произойти с Михаилом, и он бессилен сейчас хоть как-то поменять эту ситуацию. Михаилу нужно время, чтобы пережить горе, потерю семьи. Сколько оно будет длиться, трудно сказать. Годы. Но сейчас на него навалилась вся боль.

— Еще спирта дать? – спросил у него Виктор.

А Михаил словно и не слышал его, так и оставался сидеть без движений.

— Миша, тебе дать еще спирта? – приблизился к нему Виктор.

Он оторвал свои красные глаза от ладоней и посмотрел на Виктора, спросив:

— Как так? – И, взяв из рук Муравьева флягу, сделал из нее несколько глубоких глотков. – Я найти его.

Виктор не стал расспрашивать, понимая, придет время, и Михаил ему все расскажет, если посчитает это нужным.

2

— Где я? – Михаил поднялся с земли и посмотрел на Виктора, на поляну, покрытую беломошником, на сосны-великаны.

— Не помнишь? – прищурился Виктор.

Михаил машет головой.

— Шел со мной, шел – и не помнишь? Много ты выпил вчера, Мишенька.

— А, да, та, – положив ладони на виски, прошептал Михаил. – Горэ.

— Ты еще молод, – прошептал Виктор. – Но уже стар. Не знаю, Мишенька, как тебя и поддержать-то. Так, пойдешь со мной или домой вернешься? Если со мною, то будь мужчиной. Обучу, чему могу, будешь помощником. Когда захочешь вернуться в город, держать не буду. Я, как и ты, остался без семьи.

Михаил поднял голову и посмотрел в глаза Виктору.

Они маленькие, как и его лицо, но в них есть цепкость. Цепкость охотника. Мгновения хватает, чтобы понять, что с тобою делать, нужен ты ему или нет. И в то же время в улыбке Виктора доброта, рассудительность.

— Да, – кивнул головой Михаил. – Там зло, – махнул он рукой. – А там?

— А там – мир. Придет время, и он тебя поглотит, как туман, и ничего о тебе никто знать не будет. Может, ворона, когда будет клевать твое мясо, или медведь, волк. Но они съедят и забудут.

— Да, та, – закивал головой Михаил. – Там Нэ-астя, Юля-я, Сас-ша.

— Они здесь, с тобой. – И Виктор, приблизившись к Михаилу, положил свою ладонь ему на грудь. – Как моя жена, здесь. – И приложил свою вторую ладонь к своему сердцу.