Книга Последнее слово шамана, страница 81 – Иван Цуприков

— Да?

— Врут, конечно. Не может же она быть шире Оби? Ее даже на карте нет, вот такие вот дела. Я вначале думал, что это часть озера. Проверял, палку бросал, течение есть по всей ширине. Это о чем говорит?

— О сем?

— А о том, что она извилистая такая. Ширину ее пытался определить. Где метров десять, а где пять-шесть.

— Как?

— Да очень просто, Мишенька, по течению. То брошенная в лужу палка туда плывет, то палка обратно плывет.

— А пыба?

— Ой, этого добра здесь полно. В озерах окунь да щука. В большом озере чебак да язь с окунем, щукой, в малом окунь, но в основном щука. Оно глубже, там и язь зимует. А речка эта местами дышит зимой. Или из-за родников сильных, или из-за газа местами не замерзает. Но нефтяного пятна на них ни разу не видел.

А там, где мы жить будем, сухим летом да ранней осенью медведь промышляет. Рядом с малым озером ручей глубокий, метра под три-четыре местами, так в нем таймень ходит. Ханты говорят, когда в ручье вода по колено, медведь рыбу ловит и кушает. А когда мокрое лето, как нынче, то медведь знает, что река глубокая и рыбы ему не поймать. Так косолапый ягодой кормится, корнями, и оленем. Умное животное.

— А олан?

— Что олень? – не понял Михаила Виктор. – А-а, олень. Так он к Тишке пошел. Там у него стадо. Там оно перемешано с диким оленем. Он их смешивает, – глубоко вздохнул Виктор. – Вот такие вот дела. У дикого оленя рога красивые, а у домашнего – и смотреть не на что. Так вот у Тишки у всех оленей рога красивые. Что дикие, что домашние, все к нему идут. То Хромая Белка ему помогает и старик-филин. Может, еще кто. Тишка оленя бьет не при стаде, а заводит его, просит сына Нуми-Торума, Нёр-ойка – покровителя оленьих стад, чтобы забрал его душу к себе, в свои стада.

— Ка-ка?

— Мишенька, не знаю, сказка это или нет. Но этой ночью к тебе шаман приходил?

— Нат, – замотал головой Михаил.

— Вот как. А ко мне он приходил, орлом был, носил меня над тайгой.

— У меня балка бала.

— Хм, – улыбнулся Виктор, – а говоришь, никто не приходил. Это значит, к тебе приходил сам Хромая Белка. Вот что у ханты, что у манси, здесь их мир. Здорово, если они разрешат и нам его увидеть. Нуми-Торум – это у них здесь старший повелитель. Дальше рассказывать тебе?

— Д-та, – ежась от холода, прошептал Михаил. – У Нуми-Торума есть дети. Старший из сыновей его Полум-Торум ведает всей рыбой и зверьми. Второго сына зовут Мир-суснэ-хум, он «Небесный надзиратель», он смотрит, как ведут себя братья – люди. Третий сын Нуми-Торума, Аутья-отыр, он похож на щуку и живёт в Оби. Четвертый сын Нуми-Торума – Нёр-ойка, он – покровитель оленей. О нем я тебе уже говорил.

— Так что тебе сказал Хромая белка? – заглянул в глаза Михаилу Муравьев.

— Каза, ска-за, сказа, а, – прикусил нижнюю губу Степнов. – Хоросо.

— Ну и добре, зачит, поможет.

— А ка-а-за ч-ч-ч.

— Стоп, – поднял руку Виктор и посмотрел в небо. – Какая красота, Мишенька! Так, что он сказал?

— Яшка иди. – И проглотив слюну, без ошибок произнес: – Сам меня позовет.

— Вот видишь, Мишенька, говоришь уже без запинки, не как вчера. Помогать тебе начал Хромая Белка. А вот и Яшка к нам идет, – встал Виктор в полный рост и, смотря в болото, замахал кому-то рукой, громко закричав: – Яша, ты ли это?

— Оу-уя, я-яо-о, – то ли эхо, то ли кто-то ответил Муравьеву.