Онлайн книга «Последнее слово шамана»
|
Бородач вовремя вырвал ее из цепких рук Ивана Петровича и выпил ее остатки. И буквально через несколько минут они, не говоря друг другу ни слова, захрапели. Виктор, ухватив Михаила за запястье, потащил его к себе. — Ч-что? – спросил Степнов. — Иди за мной. Через несколько десятков шагов по болоту они вылезли на остров. Виктор тут же начал ломать ветки с небольшой сухарины и укладывать их на землю. — Мы уже почти на берегу, – прошептал он, – иди наломай веток потолще, нужно развести костер и согреться. А там, – указал он за спину Степнова, – ельник. Наломаешь веток для сна. Но это потом, а пока – костер. — А эт-ти? — Я им дал снотворного морса, будут спать, как убитые, – успокоил Михаила Виктор. – А то нам отдохнуть не дадут. Костер затрещал, распространяя вокруг себя тепло. На снятые и поставленные рядом с огнем сапоги Виктор поставил босые ноги и, откинувшись на спину, прищурив глаза, о чем-то задумался. От портянок, развешенных на ветках, шел резкий кислый запах, к которому Виктору с Михаилом пришлось привыкать, иначе они их не просушат. Есть не хотелось совсем, а только расслабиться и отдыхать. Урывками Михаил открывал глаза, смотрел на костер, который поддерживал Виктор, и снова проваливался в черную дремоту, в которой ничего, кроме покоя, не было. Через некоторое время Виктор растолкал его, сказав, чтобы он надел портянки и сапоги, мол, всю ночь костер не собирается поддерживать. Кружка с горячим морсом была как нельзя кстати. С удовольствием, обжигая губы, Михаил отпивал из нее кислую жидкость и при этом чувствовал, что не может удержать эту тяжелеющую в его руках кружку. Поставив ее в стороне от себя, осмотрелся. Кругом ночь, и бородатое лицо Виктора, легонечко освещенное остатками непогасших угольков, было каким-то оранжево-буроватым. Он не спал, продолжал сидеть и затянул какую-то хорошо знакомую ему песню, состоящую не из слов, а из гласных букв: — И-ииииии-уууууу-аааааа… Этот звук Михаила стал успокаивать, он расслабил локти, которыми упирался в землю, и лег на спину. — И-ииииии-уууууу-аааааа… Окружающий его воздух сначала стал сероватым, через некоторое время серовато-прозрачным. Было хорошо видно, что это не воздух, а вода, скорее всего, озерная, так как на ней не было не то что течения, а и ряби. Падающие в нее капли дождя расплескивались, распространяя вокруг себя ровные круги волн. Значит, он в воде лежит. Михаил с испугу открыл глаза, но все оказалось не так, он лежал на твердой земле, покрытой несколькими еловыми ветками. А сидевший рядом с ним Виктор продолжал тянуть только ему известную песню. — И-ииииии-уууууу-аааааа… Голос одного человека превращался в мощный звук, который был наполнен множеством тональностей. И, более того, они есть составная физических событий, происходящих сейчас перед ним… …Разбивающиеся о поверхность воды дождевые капли. На их месте появляются пузыри, их становится все меньше и меньше, но при этом они начинают расти, и вот уже один вспучился и беззвучно лопнул. Серая мгла снова стала очищаться до прозрачного полотна. И… все видимое Михаилом пространство закрывает огромное колесо «Кировца», наезжающее на него, крики и стоны жены и детей, которых он никак не может рассмотреть рядом с собой. Ему мешает приблизившееся к нему улыбающееся лицо Длинного, потом – бородача… |