Книга Последнее слово шамана, страница 149 – Иван Цуприков

Выстрел, сделанный Михаилом, был неожиданным и для самого Михаила.

Виктор, подскочив к Степнову, схватил его за руки и, тряся их, с испугом стал кричать:

— Мишенька, Мишенька, ты это…

— Да пошел ты, – с силой оттолкнул его от себя Степнов.

Но было уже поздно, Искрин исчез.

— Т-так, а нет его, – не зная, что говорить или делать, затряс рукой Муравьев.

— Ты же сам, дед, мне ночью все напомнил, как было-то. Это же он, он с Длинным меня с моей семьей раздавил «Кировцем», в грязь превратил, растоптал! – откинув ружье и ухватив Муравьева за плечи, смотря ему в глаза, кричал Степнов.

— Так, так, Мишенька, судить же его нужно, Мишенька.

— А Жеку ихнего кто судил? Медведь, йети? – начал наступать на Виктора Степнов. – Кто?!

— Т-так я, – с дрожью в голосе признался Муравьев. – Это ж-же он, он мою жену с… Я все узнал, когда его в петле поднял за ноги. Он мне во всем признался.

— Так, значит, тебе теперь Кузя нужен? – сплюнул в сторону Михаил. – Что бы он судил их?

— Т-так Свалов нужен, а как он без этого, как его…

— А-а-а. – Крик бородача, раздавшийся где-то невдалеке, заставил Виктора и Михаила кинуться на его звук.

Бородача нашли быстро. Он висел вниз головой под сосной, одна из его ног была привязана к толстому канату, перекинутому через толстую ее ветку, привязанную к стволу дерева.

— Ну вот, Сергей Вячеславович, и вы нашли себе виселицу, – уселся на землю Виктор.

— Дед, спаси меня, спаси! – запричитал бородач.

— Ты, вот это, сначала признайся, – покачал головой Муравьев. – Теперь мы здесь хозяева.

— Т-так вас Бог за это накажет, дед! – пытаясь хоть как-то подействовать на охотника, орал со стоном бородач.

— А мы-то ничего. Высоко висишь, не дотянуться мне. Миша, – позвал приближавшегося к ним Степнова Муравьев. – Здесь он, в петлю попался.

— Твоя? – осматривая висевшего вниз головой бородача, спросил тот.

— Глупый вопрос. Здесь одна тропка из болота. Чья, не знаю. А петлю вечером, перед сном, поставил. Правда, на Зину метился.

— Что будем делать? – сглотнув слюну, спросил Михаил.

— Сам решай.

— Степнов, Степнов, – громко зашептал бородач. – Ну, ты же это. Ну, Свалов приказал тебя убрать с семьей. Мы-то тебя и вызвали, то есть он. Ты же, Свалова подставить хотел, губернатору грозился отправить документы по Серебряному бору. А мы его и не трогали.

— Врете, – помотал головой Михаил. – Врете все. Серебряный бор вы очистили еще год назад. Потом за Торский отвал взялись да эсскин кедровый бор.

— Так Свалова и вешай, а я-то что, писа… – закашлялся бородач. – Мне уже кровь в голову пошла, освободи, а.

— А как насчет Петрова Михаила?

— Да эт-то…

— Я слушаю, – уселся рядом с Муравьевым Михаил.

— Так то старая история. Квартира у него была мамкина, а она торговлей серьезной занималась. А сынок ее в журналисты полез, нет чтобы мамку свою критиковал, так на Свалова полез.

— Так Свалов три ее магазина сжег.

— Шесть, – поправил Михаила бородач. – В Коммунистическом, в Пионерском и в Советском. Так она ж в девяностые всю торговлю водкой под себя забрала…

— И платить вам за это еще была должна, – искоса посмотрел на бородача Михаил.

— Так закон у нас такой.

— Да, да, у нас тоже, – прошептал Михаил. – Вор должен сидеть в тюрьме, как говорил Высоцкий.

— Так, опусти меня, Михаил Валентинович.