Книга Последнее слово шамана, страница 144 – Иван Цуприков

Лицо Зины от напряжения стало бордовым.

— Не слышу, кивни головой.

— Так воткнусь, – высоко подняв свой подбородок, прошептал Зинченко.

— То-то. Я знаю, что ты умный. Знаю, поэтому ты мне и нужен.

— Рад, – ответил Зинченко.

— Ну и ладно, – отвел нож от него бородач. – Смотри, теперь мы с тобой повязаны. Длинный покинул нас. А он был твоим врагом.

— Догадывался, – присел на корточки, не спуская глаз с бородача, Зинченко.

— По патронам? – ухмыльнулся бородач.

— Не только по ним. Они-то и стали доказательством тому, зачем вы меня взяли с собой.

— Не мы, а Свалов. Он всем управляет. И лучше для тебя и для меня, чтобы он еще пожил. Хотя бы малость. Твоя голова нужна, кое-что нужно поправить, а не то полезут те, – махнул он в сторону головой. – А они – ребята ушлые.

Винтовка выпала из дрожащих рук Зины.

— Успокойся, Иван Петрович, мое слово – закон.

3

Через полчаса ходу Михаил отметил, что Виктор их вел назад. Нет, это ему не показалось, он хорошо помнит ту вывернутую из ствола молодой осины ветку. Потом сухой потрескавшийся ствол сосны с обсыпанной под ним толстой корой.

Можно, конечно, остановить Муравьева и сказать о том, что он ошибся, но это опасно. Михаил прекрасно понимал, что Зина и бородач очень напряжены в отношениях между собой и любая возникшая «трещинка» между ними может им с Муравьевым только навредить.

Остановка у вывернутого корневища, которое Виктор решил обойти по болоту, возмутила бородача, и он, громко выругавшись на деда, стал подниматься вверх по бугру.

— Так здесь болото-то сухое, Сергей Вячеславович, – окрикнул бородача Муравьев. – А там запыхаетесь, мох там не держит, поскользнетесь.

И это тут же произошло, бородач, стоя на мху, поехал вниз и, упав на локоть, выматерился, но тут же рассмеялся. А за ним и все.

Напряжение спало.

— И сколько нам еще идти, дед? – спросил бородач.

— Да долго. Часа три-четыре. Я вот боюсь, что за оленем волк идет, может, мишка. Стадо-то небольшое.

— Не понял? – не сводил глаз с Муравьева бородач.

— А вот смотри. – И дед ткнул пальцем в землю. – Видишь?

— Что? – смотря под ноги, спросил Искрин.

— Да вот же, мох изодран, это олеша прошел. Стадо небольшое, шел быстро, вон как мох изодрал и в болото пошел. А обычно идет по его краю, знает он его. А если прямо пошел, то кто-то его пугнул, и стадо разошлось в стороны по небольшим группам. Вот о чем я.

И только сейчас обратил Михаил внимание на нервозность в словах бородача.

— Ты что-то мульку тянешь, дед, – сплюнул Искрин. – Зина, а ты что думаешь, а?

— Деда слушать нужно, – сухим голосом произнес он.

— Тоже дрейфишь?

Зинченко на очередной укол бородача не ответил.

— И что предлагаешь, дед?

— А идти по олешему следу. Он трясину обойдет.

— Обойдет, говоришь? Ну, смотри, дед.

Ноги тут же стали мокрыми. Михаил на это уже перестал обращать внимание, привык. Лишней обуви нет, и к предложению померить обувь Длинного он отнесся отрицательно. А свои кроссовки по приказу Виктора оставил у дороги на Нагиришь, заберет их, когда Кузьма за ним придет.

Мох сильно проваливался под ногами. Через два-три десятка шагов они наткнулись на огромное вывороченное корневище. За ним, шагов через десять – снова. Лес в болоте стоит тонкий, но рослый, деревья метров пять в высоту, а толщина их с кулак, не больше. Крона так себе, в три-четыре ветки и лысая.