Книга Последнее слово шамана, страница 141 – Иван Цуприков

— Кого? – Зинченко оттолкнул от себя бородача.

Тот, упав на землю, отполз подальше от Зины и продолжал, сипя, говорить:

— Ты же, Зина, сам видел его. Ты же сам, ты же сам орал от страха.

Михаил, наблюдая за ними, стал отползать назад и, упершись в огромную ветку, посмотрев на труп Длинного, невольно ойкнул.

— В-вить-тя, – позвал он к себе Муравьева, показывая ему на обломанную и окровавленную часть ветки.

— Чего? – не понял Муравьев и, подойдя поближе к ней, стал осматривать ветку внимательно. – Похоже, она торцом воткнулась ему в голову. Это он ее сломал, попав пулей в ее середину, а она огромная, тяжелая и тут же надломилась, вот смотри, ёклмн. А падая, ее мелкие ветки зацепились за другие на сосне, верхние, поэтому она стала падать не плашмя, похоже, а обломанным торцом вниз, вертикально, и воткнулась в голову Длинному. Вот поэтому, похоже, у него от этого удара проломлен череп и сломаны шейные позвонки. Я когда его голову поднимал, смотрю, у него шея неровная какая-то, вот посмотри. – И, приблизившись к трупу, снова стал поднимать его затылок. – Получается, таким способом нечаянно он сам себя и порешил, а не какой-то неведомый зверь его убил, – перекрестился Муравьев. – Вот такие вот дела, Мишенька. А жаль. – И Муравьев кинулся разнимать сцепившихся мужиков, Зину с бородачом.

1

Зина, сделав несколько глубоких глотков из пластмассовой белой фляги, сунул ее в руки бородача и, икнув, полез в берлогу.

— Так надо идти уже, – развел руки в стороны Муравьев и вопросительно смотрел на бородача. – Сергей Вячеславович, надо идти.

— Тс-с-с-с, – поднял вверх указательный палец бородач. – Нет больше Длинного. – И опустил глаза. – Нет его! – И, приложившись своими губами к горлышку фляги, сделал несколько глубоких глотков, обтирая рукавом губы, прошептал: – Все, нет Длинного. – И, отбросив пустую флягу подальше от себя, полез за Зиной в берлогу.

Михаил посмотрел на Виктора. Что удивило, у того на лице не было огорчения или какой-то досады. Даже показалось, что он улыбался.

— Ч-чего? – спросил Михаил.

— Пожрать нужно. – Вытащив из рюкзака несколько консервных банок, Муравьев стал их вскрывать.

— А-а-а, ид-дти-то, – попытался остановить его Степнов.

Но Виктор отвел его руку, сказав:

— Там они ему, Длинному, уже не понадобятся, в смысле, банки с тушенкой. Сейчас черти его душу тащат в ад. Чего заслужил, то и получит.

— Что ты там треплешь?! – рявкнул из берлоги бородач. – Дед, смотри, а то не доживешь до завтра.

Муравьев, наклонив голову, приложив указательный палец к губам, продолжил:

— Ты лучше костер разведи. Эти, – махнул он подбородком на берлогу, – часа два-три будут дрыхнуть. А впереди у нас черное болото.

— К-как? – удивился Михаил.

— Тщщщщ, – приложил палец к губам Виктор. – Оно большое. Шаман подле болота живет. Вот как он решит с нами поступить, так оно и будет.

Бородач вылез наполовину из берлоги и смотрел промеж Виктора с Михаилом в лес. Видно, тех нескольких глотков виски ему было достаточно, чтобы так сильно опьянеть.

— Мужжики, охраняйте меня, – сказал он. – Теперь я вместо Свала.

Язык у бородача сильно заплетался.

— Косматый, я сейчас у кого-то язык вырву, – раздался из берлоги голос Зины.

— Понял, понял. – И бородач скрылся в норе.