Книга Хозяйка гиблого поместья драконов, страница 91 – Лилия Тимолаева

Не Аркт.

Другие.

Рода, которые решили, что Эйрен-Гард можно взять, пока наместник не успел перекрыть им дорогу.

Голос у ворот снова заговорил:

— Лада-Мирана Вейрхольд, вы обвиняетесь в незаконном присвоении силы древнего дракона, в сокрытии детей с нестабильной связью, в союзе с виновным родом Эйренов и в нарушении равновесия Севера.

— Какой внушительный список, — сказала Лада. — А где обвинение в грязных окнах? Оно хотя бы было бы правдой.

Севар повернул к ней голову.

— Сейчас?

— Особенно сейчас.

Дом тихо треснул балкой, будто тоже оценил.

Снаружи ответил другой голос, старческий и надменный:

— Женщина шутит перед судом драконов.

Севар шагнул ближе к двери.

— Нет суда драконов без наместника, без печатей семи линий и без голоса владения, которого касается разбирательство. Вы пришли не судить. Вы пришли украсть.

Тишина снаружи стала тяжелее.

Вот теперь они услышали его.

Не пленника дома. Не виновного Эйрена. Не тень, спрятанную в старых комнатах.

Хранителя.

— Севар Эйрен, — резко сказала Кайрис. — Вы потеряли право говорить от имени дома в ночь, когда открыли нижний круг.

Лада почувствовала, как старая боль ударила в него, но на этот раз он не отступил внутрь неё.

— Да, — сказал он. — Потерял.

Снаружи кто-то коротко рассмеялся.

Севар продолжил:

— И сегодня я не говорю вместо дома. Говорит хозяйка. Я стою рядом.

Слова легли в холле так крепко, что золотая линия между ним и Ладой вспыхнула.

Снаружи смех оборвался.

Лада медленно вдохнула.

Вот он. Кровный круг.

Не внизу, не перед древним драконом, не в тайне. Перед врагами. Перед северными родами. Перед домом.

Она повернулась к Севару.

— Повторите громче.

Он встретил её взгляд. Понял.

Дверь сама усилила его голос, и он прошёл во двор, к воротам, к третьему столбу, туда, где драконьи рода ждали слабости.

— Я, Севар Эйрен, последний хранитель крови Эйрен-Гарда, признаю: я не владею домом. Я служу ему. Я не владею хозяйкой. Я стою рядом с ней. Я не имею права отдавать детей, закрывать правду и решать за живых во имя мёртвых. Кровь Эйрена больше не требует власти. Она принимает службу.

Дом ударил снизу.

Не страшно — торжественно.

По стенам пробежал золотой огонь. В кухне вспыхнул очаг, и оттуда донеслись детские голоса. Нисса первой произнесла:

— Мы слышим!

Риса крикнула:

— И мы не отдаёмся!

Хенна, судя по звуку, попыталась шикнуть на неё, но уже поздно. Дом подхватил эти слова, и они разошлись по стенам, коридорам, мастерским, оранжерее.

Северные драконы за воротами взревели.

Один бросился вниз.

Удар пришёлся по старой стене у конюшни. Камень дрогнул, осыпалась крошка, но мастерские ответили раньше, чем пролом раскрылся. Железные скобы, цепи, старые обручи и петли вспыхнули изнутри и сомкнулись в стене, как рёбра. Брам выругался с восхищением.

— Вот это я понимаю — починили.

— Железный круг, — тихо сказал Севар.

Лада почувствовала, как второй круг закрылся.

Не красиво. Не песней. А скрежетом старого железа, которое наконец снова служило жизни.

— Очаг! — крикнула она вглубь дома. — Никто у огня не врёт?

Из кухни ответила Хенна:

— Никто!

Пауза.

Потом Риса неохотно добавила:

— Я сказала, что не боюсь, но это было неправдой!

— Принято! — крикнула Лада.

Очаг вспыхнул так ярко, что тёплый свет дошёл до холла. Очажный круг закрылся не потому, что никто не боялся, а потому, что страх перестали прятать под гордостью.