Книга Хозяйка гиблого поместья драконов, страница 90 – Лилия Тимолаева

Лада остановилась у двери и обернулась.

— Дети — к очагу. Все.

— Я остаюсь! — тут же заявила Риса.

— Ты остаёшься там, где нужна сильнее всего. У очага. Если огонь дрогнет, ты первая заметишь.

Риса открыла рот, чтобы спорить, но Савина положила ей руку на плечо.

— Пойдём. Если они требуют нас передать, значит, мы не должны стоять у двери как подарок.

Это подействовало лучше любого приказа.

Дети ушли не сразу, оглядываясь, но ушли. Нисса уводила Тави за руку, Лиора прижимала к себе куклу, Марек и Юн шли бок о бок, пытаясь выглядеть храбрыми. Риса последней показала Ладе два пальца: мол, я смотрю. Лада кивнула ей с такой же серьёзностью.

Хенна осталась у входа в кухонный коридор.

— Очаг я удержу.

— Не одна, — сказала Лада. — Пусть дети помогают. Дом должен знать, что его держат живые, а не только старые ключи.

Хенна хотела возмутиться, но вместо этого коротко кивнула и ушла.

Брам стоял у двери с топором, широкоплечий, мрачный, весь будто собранный из старого камня и упрямства.

— Хозяйка, если откроем, они попрут внутрь.

— Не откроем. Покажем, что слышим.

Севар посмотрел на неё.

— Драконы не любят, когда их держат за порогом.

— Значит, сегодня узнают новое чувство.

Он почти улыбнулся, но второй рёв сорвал улыбку с его лица. Севар вскинул голову, прислушиваясь кровью. Через связь Лада почувствовала, как в нём поднялся огонь — не ярость человека, а древний отклик рода. Ему хотелось выйти. Встать перед дверью, принять вызов, ответить силой на силу, крылом на крыло, драконьей кровью на драконью кровь.

Именно этого они там и ждали.

Лада положила ладонь на его запястье.

— Нет.

Он резко посмотрел на неё.

— Они требуют суда.

— Они требуют, чтобы вы вышли первым и дали им повод.

— Если я не отвечу, они сочтут это слабостью.

— А если ответите так, как они ждут, они назовут это угрозой. Севар, вы сами говорили: северные рода любят слова. Дадим им слова. Наши.

Его пальцы медленно разжались.

— Хорошо.

Это «хорошо» стоило ему усилия. Лада почувствовала. И дом почувствовал тоже: над дверью вспыхнул знак башни, обвитой драконом.

Снаружи ударили в ворота.

— Открыть! — прогремел чужой голос. — Старшие рода требуют выдачи нарушителей!

Лада подняла голову.

— Эйрен-Гард, голос.

Дверь не открылась. Но дерево под её ладонью стало тёплым, и её слова вышли наружу так ясно, будто она стояла посреди двора.

— Здесь нет нарушителей. Здесь есть хозяйка дома, хранитель дома, дети дома и люди дома. Кто пришёл забрать — тот чужой. Кто пришёл судить без права — тот лжец. Кто пришёл за детьми — тот враг.

Снаружи на мгновение стало тихо.

Потом раздался женский смех. Леди Кайрис.

— Слышите? Она уже говорит как Эйрен-Гард. Дом сделал её своей пастью.

Лада усмехнулась.

— Лучше пастью живого дома, чем языком чужой жадности.

Брам тихо хрюкнул.

Севар выдохнул почти беззвучно.

За стенами что-то зашевелилось. Крылья. Тяжёлые, кожистые, разрезающие мокрую ночь. Трое драконов кружили над трактом, четвёртый сидел у третьего столба. Лада не видела их, но дом видел. Через стены, через ворота, через старые камни двора она ощутила их тени: один тёмно-бурый, с медными прожилками на крыльях; другой серый, почти белый на брюхе; третий чёрный, с рогами, изогнутыми назад; четвёртый — самый крупный — стоял у столба в человеческом обличье, но вокруг него дрожал воздух.