Книга Зов первой Звезды, страница 54 – Ирина Серебрянская

Операция длилась два часа. Когда Ася наложила последний шов, её руки наконец задрожали от перенапряжения. Она отступила от стола, вытерла лоб тыльной стороной запястья, оставив кровавый след.

— Всё, — прошептала она. — Теперь… теперь всё зависит от него и от того, насколько яд успел распространиться.

Лев молча подошёл к столу, посмотрел на бледное, безжизненное лицо Марка, на аккуратную повязку на его боку. Потом он повернулся к Асе. И сделал нечто, чего она от него никак не ожидала.

Он опустился на одно колено. Не перед ней. Перед Марком. Но его поклон, глубокий и торжественный, был обращён к ним обоим. Он поднял взгляд на Асю, и в его глазах не осталось ни цинизма, ни сомнений.

— Ты спасла нашего Альфу, — сказал он тихо, но так, что каждое слово прозвучало на всю внезапно затихшую комнату. — Ты стоишь в его крови, чтобы дать ему шанс жить. Для меня с этого момента твоё слово — закон. Ты — наша. Безоговорочно.

Это было признание. От самого трудного, самого недоверчивого из них. Ася кивнула, не в силах выговорить ни слова. Лев поднялся и вышел, чтобы организовать охрану и разобраться с пленным.

И только когда дверь закрылась, когда в лазарете остались только она, спящий Марк и тихо хныкающая в углу Света, стены, которые Ася выстроила вокруг своего страха, рухнули.

Истерика накрыла её волной. Она опустилась на пол рядом с операционным столом, схватилась за его край и зарыдала. Не тихо, а громко, надрывно, сотрясаясь всем телом. Все ужасы ночи, вид его звериного облика в ярости, свист пуль в лесу (ей почудилось), чёрная кровь на его коже, риск, с которым она копалась в его ране — всё вырвалось наружу. Она плакала от ужасающей, до дна пронзившей её душу мысли: она могла его потерять. Не пациента. Его. Марка. Того, чьё дыхание стало музыкой её ночей, чья сила была её опорой, чья уязвимость — её самым страшным и самым дорогим секретом. Без него… всё теряло смысл. Лаборатория, стая, миссия — всё было окрашено им. И эта мысль была такой невыносимой, что её выворачивало наизнанку.

Она просидела так, может, час. Пока слёзы не иссякли, оставив после себя пустоту и лёгкую, странную ясность.

Она поднялась, умылась ледяной водой, вернулась к нему. Села рядом, взяла его горячую, тяжёлую руку в свои и прижала к щеке. И заснула так, сидя, охраняя его сон.

Под утро он застонал. Ася мгновенно проснулась. Его веки дрожали, он пытался открыть глаза.

— Марк? Я здесь. Всё хорошо.

Он с трудом сфокусировал на ней взгляд, затуманенный болью и наркотиком. Губы его были сухими, потрескавшимися. Он попытался что-то сказать, но получился только хрип.

Ася поднесла к его губам кусочек льда, завернутый в марлю. Он пососал его, и взгляд стал чуть яснее.

Он смотрел на неё, и в его глазах, полных боли, не было ни ярости, ни тревоги за стаю. Был только один вопрос. Он собрал все силы и прошептал, едва слышно, но с такой невероятной интенсивностью, что эти два слова прожгли её насквозь:

— Ты… цела?

Всё. Всё её мужество, вся её медицинская холодность, вся только что пережитая истерика — всё это разбилось о эти два слова. Он, истекающий кровью и ядом, первым делом спросил о ней.

Слёзы снова навернулись на её глаза, но теперь они были тёплыми, тихими.

— Да, — прошептала она, целуя его в ладонь. — Я цела. Благодаря тебе. Теперь отдыхай. Я никуда не уйду.