Книга Зов первой Звезды, страница 52 – Ирина Серебрянская

— Ты доверял мне свои записи, свою стаю, — продолжила она, и её голос дрогнул, но не от слёз, а от натуги. — Теперь доверь мне себя. Всю свою слабость. Весь свой страх. Не скрывай ничего. Ни одной мелочи. Ты понял?

Марк смотрел на неё, на это хрупкое, исступлённое существо, которое вдруг стало его самым мощным щитом. Он видел в её глазах отражение своей возможной гибели и её яростный, непоколебимый отказ принять этот исход.

— Да, — выдохнул он. И это было больше, чем согласие. Это было окончательное, тотальное доверие. Он позволял ей видеть его сломленным. Позволял ей взять на себя бремя своего спасения. — Я понял.

Он позволил ей провести полный осмотр. Измерять температуру, давление, брать кровь. Он отвечал на все её вопросы, даже самые унизительные: о моментах паники, о чувстве загнанности, о ночных кошмарах. Он открыл перед ней душу, как открыл когда-то свой секретный архив.

Когда она закончила, уже под утро, и набросала на бумаге план экстренных мер — особый режим, поддерживающая терапия, попытка создать усиленный вариант «Тени», который мог бы не просто маскировать, но и «убаюкивать» вышедший из-под контроля симбионт, — он просто взял её лицо в свои ладони.

— Ты моё чудо, Ася, — прошептал он. — Даже если ничего не выйдет… ты уже дала мне больше, чем я смел надеяться.

— Выйдет, — отрезала она, прикрывая глаза, наслаждаясь теплом его рук. — Потому что иного варианта я не принимаю. Теперь ложись. Спать. Это приказ твоего врача и… твоей Луны.

Он послушался. Впервые за многие годы, он позволил кому-то другому принимать решения о его жизни. Он лёг на узкую койку в углу лаборатории, и Ася села рядом, положив руку ему на лоб, как когда-то успокаивала Филиппа. Она не спала. Она дежурила. Она была на страже. Её любовь, пройдя через шок и ужас, закалилась в сталь. Теперь это была не только нежность и страсть. Это была миссия. Это была война, которую она объявила невидимому врагу внутри него. И она не собиралась проигрывать.

Тишина, которая опустилась на поселение в преддверии бури, была обманчивой. Она не была мирной — она была натянутой, как струна, готовая лопнуть с оглушительным звоном. «Тень-2» был почти готов, но «почти» в их положении означало пропасть. Ася, борясь с собственной паникой из-за симптомов Марка, доводила формулу до ума, когда ночь взорвалась.

Сначала был далёкий, приглушённый вой — не ритуальный, а тревожный, сигнальный. Затем крики. И наконец, гулкий, разрывающий тишину леса хлопок — не выстрел, а звук свето-шумовой гранаты.

Дверь в лабораторию распахнулась, влетел запыхавшийся Артём, его лицо было искажено ужасом.

— Доктор! На восточном рубеже! Напали! Увели Кирилла и Машу! Подростков из дозора!

Марк, сидевший за столом и изучавший свежие анализы своей крови, поднялся так резко, что стул с грохотом упал на пол. В его глазах не осталось и тени усталости или болезни — только ледяное, смертоносное пламя. «Знаки» на его запястье будто сжались под наплывом адреналина.

— Льва ко мне! — его голос был тише обычного, но от этого в десять раз страшнее. — Группа захвата, пять лучших. Бесшумно. Остальные — в глухую оборону по периметру. Никого не впускать. Ася, — он повернулся к ней, и на долю секунды в его взгляде промелькнуло что-то кроме ярости — мучительная тревога. — Ты остаёшься здесь. В убежище.