Книга Зов первой Звезды, страница 51 – Ирина Серебрянская

Когда они остались одни, Марк тяжело вздохнул.

— Я думал, скрою дольше.

— Как долго? — прошептала Ася, не отпуская его руку, как будто боялась, что он рассыплется в прах.

— Два дня. Сначала просто мигрень. Подумал — напряжение. Потом… это. — Он кивнул на запястье. — Оно почти незаметно. И пока только здесь.

Он говорил спокойно, аналитично, как будто докладывал о состоянии периметра. Но Ася видела. Видела мельчайшую дрожь в веках, тень настоящего, первобытного страха в глубине его жёлтых глаз. Страха не за себя. Страха за стаю. За неё.

— Почему ты ничего не сказал?! — из неё вырвался сдавленный крик, и слёзы, которых она не чувствовала, покатились по щекам. — Почему?! Я же врач! Я…

— Потому что ты не только врач, — перебил он её, и его голос наконец дрогнул. Он опустился на ближайший стул, словно ноги его не держали. — Потому что я видел, как ты смотришь на меня. И не хотел, чтобы этот взгляд… изменился.

Ася рыдала. Бесшумно, содрогаясь всем телом, не в силах сдержать нахлынувшую волну отчаяния и бессилия. Все её знания, все её «прорывы» были бесполезны. Болезнь добралась до самого сильного. До её скалы. До её дома.

И тогда случилось невероятное. Марк, у которого на руке лежала печать возможной смерти, потянулся к ней. Он обнял её, прижал к себе, уткнулся лицом в её волосы.

— Тише, — прошептал он, гладя её по спине. — Тише, моя Луна. Не плачь. Всё будет хорошо.

Он утешал её. Больной, стоящий на краю пропасти, утешал того, кто должен был его спасать. И в этом абсурдном, перевёрнутом утешении была вся глубина его чувств. Его забота о её боли оказалась сильнее страха за себя.

Этот момент переломил что-то в Асе. Слёзы иссякли, сменившись ледяной, кристальной яростью. Яростью против болезни, против судьбы, против этого жестокого мира, который отнимал у неё самое дорогое. Она отстранилась, вытерла лицо рукавом халата, и её глаза, ещё влажные, горели теперь не отчаянием, а стальным огнём.

— Ничего не будет «хорошо», — сказала она хрипло, но чётко. — Пока я не сделаю это хорошо. Пока я не вырву эту гадость из тебя. Слышишь меня?

Она снова взяла его руку, но теперь уже не как испуганная женщина, а как врач-триумфатор, берущийся за самый сложный случай в своей жизни.

— Моя теория… она была неполной. Экологический фактор — да. Но нужен триггер. Точка срыва. Твой организм, твой симбионт десятилетиями боролся с ядом, компенсировал. А потом… стресс. Чудовищный, постоянный стресс. Ответственность за всех. Страх потерять. Война на пороге. Инстинкт зверя говорит «бей или беги», а ты — Альфа. Тебе нельзя ни бить безрассудно, ни бежать. Ты подавляешь самую свою суть, чтобы быть лидером. И симбионт… ломается. Это не просто болезнь, Марк. Это кризис твоей природы в мире, который для неё не приспособлен.

Он слушал её, и в его глазах вспыхивало понимание. Горькое, страшное.

— Значит, чтобы выжить, я должен перестать быть тем, кто я есть.

— Нет, — резко сказала Ася. Её пальцы сжали его запястье. — Чтобы выжить, мы найдём способ быть тем, кто ты есть, несмотря ни на что. Мы не будем лечить симптомы. Мы найдём способ перезагрузить систему. Вычистить яд. И дать тебе… дать тебе покой. Хотя бы на время. Чтобы ты мог снова стать зверем. Не для войны. Для себя.

Она говорила с такой фанатичной, личной убеждённостью, что это уже не было профессиональной уверенностью врача. Это была клятва воина. Клятва женщины, защищающей своего мужчину.