Книга Зов первой Звезды, страница 48 – Ирина Серебрянская

Это произошло во время патрулирования дальнего рубежа, куда Елену отправили с группой после очередной стычки с Марком. Она настаивала на немедленном, яростном нападении на разведчиков «Отдела К», он приказал держать дистанцию. Её унизили перед другими. И вот, отойдя под предлогом нужды, она увидела его: человека в маскировочном костюме с винтовкой, оснащенной громоздким, незнакомым дулом. Он был один, проверял один из своих датчиков.

Инстинкт велел броситься, перегрызть горло. Но другой, более холодный и острый инстинкт — инстинкт выживания отверженной — удержал её. Она замерла за деревом, наблюдая. Человек был осторожен, но не сверхъестественно. Он был уязвим.

И тогда в голове Елены щёлкнул. Громко и ясно.

Она не напала. Она… появилась. Медленно, с поднятыми ладонями, сохраняя человеческий облик, она вышла из-за ствола. Человек вскинул винтовку, его лицо исказилось от шока и ужаса.

— Не стреляй, — сказала Елена на чистейшем русском, её голос звучал хрипло от напряжения. — Я пришла говорить.

* * *

Холодок отчуждения Ася почувствовала почти физически. Он витал в воздухе, как предгрозовая ознобь. Взгляды, которые раньше были полны надежды или хотя бы нейтрального любопытства, теперь иногда скользили по ней быстро, с опаской, а то и с неприкрытой неприязнью. Шёпоты в столовой затихали, когда она входила. Света однажды, краснея, пробормотала, что «некоторые говорят, будто это из-за тебя охотники пришли так точно».

Это была работа Елены. Та не выступала публично, но её ядовитые шёпоты, её намёки о «человеческой игрушке Альфы, которая продаст нас всех», делали своё дело. Страх перед внешним врагом искал козла отпущения внутри, и Ася, как самый очевидный чужак, идеально подходила на эту роль.

Марк видел это. И его молчаливая ярость копилась, как энергия перед разрядом молнии. Он не мог заставить людей доверять. Но он мог показать им, где стоит его воля.

Созвали внеочередной сход. Поводом были тревожные новости: лагерь «Отдела К» был обнаружен дозорами в двадцати километрах к юго-востоку. Они не двигались. Они обосновывались. Это была не разведка, а подготовка к штурму.

На поляне царила мрачная, подавленная тишина. Даже дети не шумели. Марк стоял перед всеми, его фигура была подобна тёмному обелиску на фоне хмурого неба.

— Они знают, где мы, — начал он, и его голос, низкий и ровный, резал тишину. — Они знают наши слабые места. И они готовятся ударить.

Ропот страха пронёсся по толпе.

— Кто их провёл? — крикнул кто-то с задних рядов.

— Как они всё узнали? — поддержал другой.

Марк не ответил сразу. Его взгляд, тяжёлый и неумолимый, обвёл собравшихся, останавливаясь на тех, кто недавно косился на Асю. Ася стояла рядом, но чуть в стороне, чувствуя, как под этим взглядом сжимается сердце. Она знала, о чём все думают.

И тогда Марк сделал нечто, чего от него никто не ожидал. Он не стал искать предателя. Он пошёл ва-банк.

Он протянул руку через разделяющее их пространство и взял Асю за руку. Не мягко, а твёрдо, решительно, так, чтобы видели все. Его пальцы сомкнулись вокруг её ладони, и он поднял их сцепленные руки над головой, будто демонстрируя трофей или знамя.

— ВНИМАНИЕ, СТАЯ! — прогремел его голос, и в нём зазвучала та самая первобытная, альфийская мощь, от которой дрогнула земля под ногами. — Вы видите сомнения. Вы чувствуете страх. И страх этот ищет лёгкую цель. ЭТУ цель, — он тряхнул их сцепленными руками. — Вы слушаете шёпоты о предательстве. Так знайте же, чьё слово здесь ЗАКОН!