Книга Зов первой Звезды, страница 47 – Ирина Серебрянская

— Слабость, — констатировал он, и на лбу у него выступил пот. — Значительная. Бежать не смогу. С трудом отобьюсь от настойчивого подростка. Реакции замедлены.

Ася быстро проверила его пульс, давление.

— Метаболизм упал слишком сильно. Симбионт не просто «притух» — он ушёл в режим энергосбережения, забрав с собой часть базовых функций организма. Нужна корректировка формулы. Увеличить дозу стимулятора в коктейле. Но осторожно, чтобы не спровоцировать обратную реакцию.

— Время? — спросил Марк.

— Эффект держится около трёх часов, — ответил Лев, с трудом выпрямляясь. — После этого… откат. Чувствую, как он просыпается. Злой и голодный.

— Три часа, — повторил Марк. — Мало. Но уже что-то. Работайте над следующим прототипом. У нас, возможно, есть ещё день. Максимум два.

Но Вселенная, казалось, решила поставить на них эксперимент в условиях жесточайшего дефицита времени. Едва Лев, ещё шаткий, ушёл отдыхать, как в лабораторию ворвался запыхавшийся дозорный.

— Альфа! Южный рубеж! Мы нашли следы! Не наши!

Марк мгновенно преобразился. Из учёного, погружённого в формулы, он снова стал полководцем.

— Человеческие?

— Да. Камуфляж, следы от сапог с современным протектором. И… — дозорный замялся. — Датчики движения, замаскированные под камни. Они уже здесь. Прощупывают периметр.

В воздухе лаборатории, ещё секунду назад наполненном запахом химии и надежды, повеяло холодом настоящей войны.

Марк отдал серию быстрых, тихих приказов: усилить скрытое наблюдение, ни в коем случае не вступать в контакт, активировать систему пассивных помех, которые должны были исказить показания тепловизоров и биодатчиков.

Когда дозорный скрылся, Марк обернулся к Асе. В его глазах была та же тревога, что и у неё, но поверх неё — непоколебимая решимость.

— «Тень-2» должен быть готов к завтрашнему вечеру, — сказал он. — Не важно, будет ли он идеален. Он должен работать. Потом не будет времени.

Ася кивнула, её пальцы сами потянулись к клавиатуре, чтобы внести коррективы в расчёты на основе данных с Льва. Но перед этим она подошла к нему, встала на цыпочки и быстро, крепко поцеловала его в губы. Не для страсти. Для передачи силы. Для напоминания: они в этом вместе.

— Будь осторожен, — выдохнула она ему в губы.

— Всегда, — ответил он, на миг прижимая её к себе, вдыхая запах её волос, как талисман. — Ты тоже. Не выходи из лаборатории без охраны.

Он ушёл, чтобы возглавить подготовку к обороне, чтобы быть Альфой для своей стаи. Ася осталась, чтобы быть мозгом и надеждой. Она опустилась на стул перед монитором, её руки уже летали над клавиатурой. Страх сжал горло, но рядом, в памяти, жило тепло его недавнего прикосновения к её волосам. И вкус его губ.

Их любовь, такая новая и хрупкая, не пряталась от бури. Она стала самой тихой, самой защищённой комнатой в крепости, готовящейся к осаде. Местом, где можно было на минуту забыть о «Отделе К», об ультразвуке и отравленных пулях, и просто быть двумя людьми, которые нашли друг в друге и причал, и смысл сражаться за завтрашний день.

Страх — странный катализатор. Одних он сплачивает, других — разъедает изнутри, превращая в яд. Елену он разъел давно. Ревность к Асе, которую Камень признал, а Марк избрал, была лишь верхушкой айсберга. Под ней клокотал древний, дикий страх перед человеком, страх, который стая, казалось, забыла под влиянием Марка и его идей о симбиозе. Ася, со своими пробирками и микроскопами, была живым воплощением этого страха. И она побеждала там, где Елена терпела поражение за поражением.