Книга Зов первой Звезды, страница 3 – Ирина Серебрянская

— Ну что, докторша, скоро твои владения, — хриплый голос водителя, мужика лет пятидесяти с лицом, вырезанным ветром и самогоном, нарушил гул мотора. Он не оборачивался, глядя в дорогу. — Рассвет. Красивое название, да? Рассвет… конца света. — Он фыркнул, выпуская струйку едкого дыма из окна. — Там тебе и больница, и морг в одном флаконе будет. Экономия, хе-хе.

Ася не ответила. Она просто сильнее сжала пальцы на коленях, чувствуя, как внутри закипает не страх, а холодная, ясная ярость. «Никогда не лги себе», — звучал в голове бабушкин голос. Страшно. Безумно страшно. Но она не позволит этому месту, этим людям сломать её. Она врач. Даже здесь.

* * *

«Рассвет» встретил её не светом, а удушающим полумраком позднего северного вечера. Автобус, плюнув черным дымом, развернулся и укатил обратно, оставив её одну на краю грунтовки с одним чемоданом и ящиком с книгами и самым необходимым инструментом.

Деревня была похожа на выдох, на последний, замерший вздох жизни. Полузаброшенные, почерневшие от времени срубы. Пустые глазницы заколоченных окон. Улица, поросшая бурьяном по колено. Живым казался только дымок из двух-трёх труб да пара кур, копошившихся у покосившегося забора.

Из тени ближайшего дома вышли трое. Впереди — коренастый мужчина в стёганой безрукавке, с лицом, на котором морщины легли глубокими, недобрыми бороздами. За ним — две старухи, закутанные в платки так, что видны были только носы и недоверчивые, блестящие глаза.

— Крылова? — буркнул мужчина. Голос у него был низкий, сиплый, как скрип двери в заброшенном доме.

— Да. Алиса Викторовна, — отчеканила Ася, выпрямляясь. Врач. Она врач.

— Я Игнат. Староста. — Он кивком показал на избушку чуть в стороне, самую обшарпанную. — Вона твоя… консультация. Ключ под половиком. Печь истопить можешь сама, дрова снаружи. Продукты раз в две недели привозят, если дорогу не размоет. Завтра обойдёшь, кого лечить надо. Больше вопросов?

Его тон не предлагал задавать вопросы. Одна из старух, та, что потоньше, прошамкала:

— Молодая очень… Разве такую в такую даль… И видать, городская. Не выживет тут.

— Выживу, — чётко сказала Ася, глядя не на старуху, а прямо в глаза Игнату. — Я врач. Моя задача — лечить. Покажите мне, где что, и я приступлю к работе.

В её голосе прозвучала та самая сталь, которую отшлифовали годы упорной учебы и бабушкино воспитание. Игнат на секунду прищурился, будто оценивая не её слова, а её запах. Потом буркнул:

— Ладно. Делай, что должна. Только с вильками не связывайся. Лес ихний. Не твоё дело.

Он развернулся и ушёл, не прощаясь. Старухи, бросив на неё последние испепеляющие взгляды, поплелись за ним.

Больница. Её царство. Это был небольшой, покосившийся набок сруб с прогнившей крышей. Дверь скрипела на ржавых петлях. Внутри стоял промозглый холод и пахло плесенью, мышами и давно ушедшим отчаянием. Посередине — ржавая, панцирная койка с разорванной клеёнкой. У стены — печка-буржуйка, стол с отколотой столешницей и пустая аптечная тумбочка. Одно маленькое окно, затянутое грязью и паутиной.

Ася поставила чемодан на пол. Внутри всё сжалось в комок. Но она не позволила себе ни сесть, ни заплакать. Она выдохнула белое облачко пара и начала действовать. Разожгла привезённую с собой походную горелку, вскипятила воды. Вымыла стол и тумбочку. Разложила инструменты: стетоскоп, тонометр, хирургический набор в стерильной упаковке. Каждое движение было чётким, методичным. Ритуалом утверждения: «Я здесь. Я на работе».