Книга Дракон отдал мое место другой, страница 77 – Виолетта Вейл

Сегодня таким фактом была не башня и не огонь.

Сегодня главным было другое.

Они больше не могли рассчитывать, что я просто обиженная женщина, которая мечется между унижением и ревностью. Слишком многое уже пошло не по их плану. А значит, дальше они либо попробуют купить мое молчание, либо напугают сильнее, либо уберут красивее.

Я почти сразу поняла, что третий вариант мне нравится меньше всего.

Нира вошла уже поздно, когда огонь в камине догорел до красных углей.

— Вам передали приглашение на завтрашний вечер.

— Как мило. Куда теперь зовут женщину, которую так старательно стирают из дома?

— На малый зимний бал в Серебряной галерее.

Я подняла взгляд.

— После всего?

— Да. Леди-матрона решила, что дому нужно показать спокойствие. Сказала, что открытый вечер в узком кругу снимет лишнее напряжение после последних… событий.

Я тихо усмехнулась.

Конечно. Когда дом чуть не треснул у огня, когда платье разошлось на другой женщине, когда свечи в часовне погасли не по правилам, лучшее средство — музыка, свечи, танцы и люди в драгоценностях, делающие вид, что все происходящее укладывается в красивую светскую форму.

— Эстера будет там?

— Если сможет стоять на ногах и улыбаться, то да.

— А я?

— Вас приглашают как члена внутреннего круга дома.

Я медленно откинулась на спинку кресла.

— Как великодушно. Значит, днем меня лучше прятать в покоях, а ночью можно выводить как доказательство, что в семье все прекрасно.

Нира помолчала.

— Вы пойдете?

— Разумеется.

— Я так и думала.

— И правильно. Если они решили прикрыть трещины музыкой, я хочу быть там, когда пол снова начнет ехать под ногами.

Серебряная галерея была одним из самых красивых и самых лживых мест дворца. Длинный зал с высокими узкими окнами, зеркальными вставками между колоннами и десятками подвесных ламп в серебряных чашах. Здесь проводили вечера, где никто не говорил прямо, но каждый шаг, каждый танец, каждый бокал вина означал больше, чем половина официальных решений совета. Если женщину выводили сюда после скандала, это значило: дом еще не готов признать ее проигравшей. Если ее не звали вовсе — это значило обратное.

Меня звали.

Значит, пока я еще была слишком заметной, чтобы убрать меня окончательно без риска.

И именно поэтому мне стоило быть особенно внимательной.

К вечеру Нира одела меня в темно-синее платье без лишнего блеска. Ткань была плотной, мягкой, с холодным серебряным отблеском по складкам. Не праздничное сияние, а скорее ночная глубина. Хороший выбор. Сегодня я не хотела соревноваться с чужими драгоценностями. Мне нужно было выглядеть так, будто я пришла не на бал, а пережить очередной красивый акт чужой лжи и запомнить всех, кто танцует слишком уверенно.

— Украшения? — спросила Нира.

— Только серьги.

— Волосы выше или оставить ниже?

Я посмотрела на свое отражение.

— Ниже. Сегодня мне не нужен вид женщины, которая просит, чтобы ей любовались. Пусть боятся смотреть дольше, чем им удобно.

Нира коротко кивнула. Она давно уже перестала спорить там, где понимала: я не просто выбираю платье, а собираю броню.

Перед тем как выйти, я машинально открыла ящик стола и коснулась кончиками пальцев дневника Лиоры под двойным дном сундука. Не для суеверия. Для памяти. В последние дни мне слишком часто пытались доказать, что память можно перенастроить, выжечь, заменить чужой интонацией и тканью. Значит, мне нужно было держать свои якоря крепче.