Книга Дракон отдал мое место другой, страница 129 – Виолетта Вейл

— Элинар, — сказал он.

Пламя качнулось.

Но не ответило.

Я покачала головой.

— Нет.

Он сжал челюсть.

— Что не так?

— Это имя для зала. Для рода. Для того, как вы привыкли меня удерживать в форме, которая еще не ранит вас слишком глубоко.

Он молчал.

Потом посмотрел в огонь снова.

И очень тихо, будто вытаскивая это слово не из горла, а из той самой выжженной дыры, сказал:

— Лина.

Пламя взметнулось так резко, что мне пришлось отдернуть цепочку.

Знак на ней раскалился до боли. Я стиснула его сильнее, не выпуская.

А за моей спиной вдруг одна за другой загорелись лампы в нишах, хотя никто их не касался. Сначала левая. Потом правая. Потом дальние у стены. Зал вспыхнул живым, теплым светом так быстро, что у меня по спине прошел холод.

Он сказал имя.

Правильное.

И дом отозвался не только чашей.

Я медленно подняла глаза.

Кайран стоял напротив меня бледный, как будто с него только что содрали последнюю защитную кожу. И в его лице уже не было ничего от мужчины, который ревнует и еще пытается прятать правду за правом.

Только потрясение.

И боль.

— Я помню, — сказал он хрипло.

У меня внутри все оборвалось.

— Что именно?

Он смотрел не на меня. Куда-то сквозь.

— Лекарскую. Твою руку. Пол. Тот поцелуй. И…

Он резко зажмурился, будто память пошла слишком быстро и безжалостно.

— И что я потом три дня избегал тебя не потому, что сожалел. Потому, что понял: после этого уже не смогу делать вид, будто все еще стою от тебя на правильном расстоянии.

Я не шевельнулась.

Не потому, что не верила.

Потому что именно этого и боялась.

Не вспышки чувства.

Возвращения правды, от которой теперь уже нельзя будет отгородиться старой обидой так удобно, как раньше.

— Только это? — спросила я.

Он открыл глаза.

— Нет. Еще охоту. Галерею. То, как я прижал тебя к стене после ссоры и поцеловал так, будто уже знал, что потом сам себя за это возненавижу. И то, что ты сказала мне после.

Я почувствовала, как в ладони с цепочкой отзывается новая боль. Металл все еще был горячим.

— Что я сказала?

— Что хуже всего не то, что ты мне нужна. Хуже, что я уже начинаю выбирать это не головой.

Да.

Это было.

Я помнила.

И именно поэтому теперь стояла перед ним, почти не дыша. Потому что знала: если он вспомнил уже это, дыра в его памяти действительно рвется по краям. А значит, следом пойдут другие вещи. Более опасные. Более личные. И уже не получится все время держать его на расстоянии только гневом.

— Поздравляю, — сказала я тихо. — Вы все-таки добрались до первого целого куска себя.

Он поднял на меня взгляд.

— Элинар.

— Не сейчас.

— Подожди.

— Нет.

Я отступила на шаг.

Пламя тут же успокоилось, как будто тоже почувствовало, что дальше — уже территория не огня, а людей. А люди после таких откровений почти всегда все портят.

— Не сейчас, — повторила я. — Вы только что вспомнили. Это не значит, что имеете право немедленно превращать меня в награду за собственную честность.

На секунду мне показалось, что он сейчас сорвется. Не приказом. Хуже. Попыткой шагнуть ко мне так, как если бы возвращенная память уже давала ему доступ. Но нет. Он остановился.

Хорошо.

Очень хорошо.

— Я не собирался, — сказал он.

— Возможно. Но тело и гордость у вас часто оказываются быстрее намерений. Мы это уже обсуждали.

Он тихо, почти зло выдохнул.