Книга Дракон отдал мое место другой, страница 126 – Виолетта Вейл

И вот это будет куда труднее.

Глава 23. Огонь предков произнес мое имя раньше, чем это сделал он

После внутреннего зала я почти физически ощущала, как дом перестраивается прямо на ходу. Не исцеляется. Не наводит порядок. Именно перестраивается, как зверь, которого ранили в спину и который теперь судорожно меняет положение, пытаясь решить, где у него еще целы кости, а где уже только боль. Слишком много прозвучало вслух. Старая сделка. Подменная клятва. Карта мест. Признание жреца. Публичное слово “хозяйке”. И то, как Кайран при всех сказал мне: “Ты была права”. После такого уже нельзя просто позвать музыкантов, поменять цветы и сделать вид, будто все вернулось в рамки родового достоинства.

Нет. После такого дом либо начинает лечить правду, либо пытается сожрать ее целиком.

Я не сомневалась, что сначала он попробует второе.

Вечером того же дня во дворце стояла странная, тяжелая тишина. Слуги говорили шепотом. Двери закрывали мягче. Даже шаги в коридорах будто стали осторожнее. Я сидела у стола в своих покоях и переписывала последние выводы, когда Нира вошла без стука и с порога сказала:

— Вас зовут к чаше предков.

Я медленно подняла голову.

— Кто?

— Не посыльный. Не жрец. Сам Кайран.

— Где он?

— Ждет в коридоре. Не вошел.

Интересно.

Еще неделю назад он бы либо прислал распоряжение, либо вошел без спроса, уверенный, что право говорить со мной важнее двери. Теперь ждал снаружи. Значит, услышал больше, чем показывал.

— Что сказал?

— Только что это должно быть сегодня и без задержки. И что если вы не пойдете, потом пожалеют все.

Я встала.

Нира побледнела.

— Мне не нравится это.

— Мне тоже.

— После зала вы правда пойдете с ним снова к огню?

— Да.

— Это может быть новой ловушкой.

— Может.

— И вы все равно идете.

— Да.

Нира сжала пальцы на спинке кресла.

— Тогда возьмите цепочку.

Я замерла.

Потом медленно посмотрела на нее.

— Ты думаешь?

— Я думаю, — сказала она тихо, — если вас когда-то ею клялись беречь, не худший день надеть ее именно в тот вечер, когда дом уже не может решить, кому вы принадлежите.

Я открыла шкатулку и достала тонкую цепочку с темным знаком огня. Металл был прохладным. Почти чужим. Но, когда я застегнула ее на шее, у меня возникло странное ощущение не украшения, а возвращения. Как будто кожа слишком долго ждала этой вещи и теперь узнала ее раньше мысли.

— Если что-то пойдет не так… — начала Нира.

— Закрой дверь и не пускай ко мне никого до рассвета, кроме Рианны или Дамира.

— А его?

Я чуть помедлила.

— Если будет один — тоже нет.

Нира коротко кивнула. Хорошо. Значит, и она уже понимала, насколько тонкой стала грань между возвращением правды и попыткой мужчины присвоить то, что у него слишком долго выжигали.

Кайран действительно ждал в коридоре. Без стражи. Без плаща. В черном, будто только что встал из-за тяжелого разговора и не стал даже менять одежду на что-то более приличное для ночного похода к чаше. Его лицо было слишком спокойным. Я уже знала этот вид. Так выглядят люди, внутри которых что-то уже решено, но еще не оформлено словами.

Он заметил цепочку сразу.

Не спросил.

Только взгляд на одну секунду задержался у моего горла.

— Идем, — сказал он.

— Вы удивительно верны одному и тому же глаголу.