Книга Дракон отдал мое место другой, страница 112 – Виолетта Вейл

Потому что оно слишком точно описывает, что вы хотели устроить? Или потому, что коронация из этого так и не вышла? Я застыла еще сильнее. Это был уже не разговор наставницы и подопечной. Это была трещина. — Осторожнее, — сказала Иара. — Я слишком долго была осторожной. — Недостаточно. Иначе вчера ты бы не позволила себе ту фразу за ужином. — Какую именно? Что ей идет этот цвет? Но это правда. Тишина. Даже я через узкую щель почувствовала, как изменился воздух. — Правда, — медленно произнесла Иара, — не всегда полезная вещь. — Для вас — возможно. — Для рода. — Не прикрывайтесь родом каждый раз, когда вам неудобно признать, что вы переоценили собственный контроль. Я почти увидела лицо Иара, хотя стояла в темноте за платьями. — Ты забываешься. — Нет. Я просто больше не хочу быть настолько удобной, чтобы меня можно было до конца сшить из чужой жизни. На это Иара ответила не сразу. Потом тихо сказала: — Поздно. Эстера рассмеялась. Очень коротко. — Вот это и есть ваша главная ошибка. Вы все время думаете, что если начали что-то достаточно давно, то это уже нельзя остановить. — Тебе нечем это останавливать. — Возможно. Но у нее — есть. Снова тишина. Я почувствовала, как ладонь с цепочкой становится влажной. Значит, даже здесь, в полузакрытых разговорах, Эстера уже перестала делать вид, что можно победить меня красиво. Она видела — как я и Рианна, и теперь, кажется, уже частично сам Кайран, — что схема не закончится моей тихой ликвидацией в их пользу. Слишком многое в доме продолжало узнавать меня раньше ее. — Ты начинаешь звучать опасно, — сказала Иара. — Нет. Просто устало. — Усталость плохой советчик. — А вы хороший? Послышался шорох ткани. Видимо, Иара подошла ближе. — Послушай меня очень внимательно. Если ты сейчас начнешь дергаться, говорить не тем людям лишнее и показывать слабость там, где от тебя ждут устойчивости, ты утонешь первой. И не в поэтическом смысле. Эстера молчала. Потом спросила: — А если я скажу Кайрану все? У меня по спине прошел лед. Иара ответила мгновенно. Слишком мгновенно для невиновного спокойствия. — Ты не скажешь. — Почему? — Потому что тогда юг рухнет, а следом — и ты. Твоя мать, твой брат, весь остаток дома Саэр. И потому что он все равно сначала придет к ней. Я закрыла глаза на одно дыхание. Значит, Иара уже видела это too clearly. Видела, что как только Кайрану начнет возвращаться не только память, но и прямое право выбирать, его первая тяга в правде пойдет не к удобной расплате по долгу. Ко мне. — Вы боитесь не его, — тихо сказала Эстера. — Вы боитесь того, что он слишком поздно, но все же начнет узнавать ее раньше всех ваших формул. — Я боюсь хаоса, — отрезала Иара. — Нет. Вы боитесь, что дом сам выберет не ту женщину, в которую вы уже вложили столько грязной работы. Я не слышала ответа сразу. Только шаг. Потом еще один. — Отдыхай, — сказала Иара. — И запомни: пока ты держишься, у тебя еще есть место. — А если я не хочу такого места? — Тогда у тебя не будет никакого. Дверь открылась и закрылась. Шаги Иара ушли. Осталась только тишина. Я подождала еще несколько секунд, но Эстера не двигалась. Только очень медленно, со странным, хриплым звуком выдохнула. Потом всхлипнула. Один раз.

Будто не собиралась плакать, но тело решило за нее. Я стояла за тканями и слушала, как она плачет уже не так, как в оранжерее. Там были слезы женщины, которая поняла ловушку. Здесь — слезы женщины, которой только что снова напомнили цену любой попытки вырваться. Это было не красиво. Никакого литературного изящества. Просто глухое, едва сдерживаемое рыдание человека, который действительно слишком долго носил на себе мою жизнь, пока та резала его по швам изнутри. Я стиснула в рукаве цепочку сильнее. И вдруг поняла: если сейчас выйду из гардеробной, разговор между нами изменится навсегда. Или сломается. Или рванет так, что мы обе уже не вернемся в прежние роли даже внешне. Поэтому я осталась в тени. Не из жалости. Из расчета. Иногда лучше услышать чужую правду так, как она падает, когда человек думает, что его никто не видит. Через пару минут Эстера все же взяла себя в руки. Я услышала воду в кувшине, шорох платка, скрип ящика комода. Потом шаги к окну. Потом — почти беззвучно: — Я больше не хочу. Эти четыре слова повисли в комнате и легли мне под кожу хуже любого крика. Не хочу чего? Роли? Долга? Его? Моей жизни на себе? Всего сразу? Я так и не успела додумать. Потому что в коридоре снова послышались шаги, и теперь они шли быстрее. Мужские. Кайран. Я узнала его по ритму раньше, чем услышала голос. — Эстера. Он вошел без стука. Конечно. Я вжалась в тень еще сильнее. — Что вам нужно? — ее голос уже почти собрался, но краснота в нем еще слышалась. — Почему ты не сказала мне про советника Саэра сразу после люстры? Прямо. Без заходов. Хорошо. Значит, и он начал резать красивую ткань, а не любоваться ею. — Потому что не знала, насколько далеко он зашел. — Ложь. — Нет. — Ты знала, что юг не отпускает эту схему без дополнительного нажима. — Да. Но не знала, что они решат перейти от давления к убийству именно так. Кайран молчал. Потом спросил: — Что у тебя в ящике? У меня внутри все сжалось. Эстера тоже замолчала слишком резко. — О чем вы? — Не лги мне хотя бы сейчас. Шаги. Он подошел к комоду. Я поняла это по звуку. Если он откроет нижний тайник сейчас — увидит пропажу цепочки. Увидит пустое место. И тогда все рванет прямо здесь. Я уже приготовилась выйти. Но Эстера опередила. — Не трогайте. В ее голосе было столько паники, что даже у меня по спине прошел холод. Кайран остановился. — Почему? — Потому что там не то, что вы хотите найти. — А что я хочу найти? — Подтверждение, что все вокруг вас лгали не по мелочи, а глубже. И да, вы его найдете. Но не так. Тишина. Потом очень тихо: — Ты знала. — Да. — И молчала. — Да. — Почему? Долгая пауза. Когда Эстера заговорила снова, голос у нее был не просто усталым. Голым. — Потому что они обещали, что если я выдержу роль до конца, все перестанет болеть. Это ударило не только в него. Во мне тоже. Потому что в этих словах было все. Ее ошибка. Ее надежда. Ее унижение. Ее настоящая причина держаться так долго. Кайран очень медленно выдохнул. — Ничего не перестало, — сказал он. — Я уже заметила. Он подошел ближе, судя по звуку. — Что они у тебя забрали? Эстера молчала. — Что они положили сюда? Молчание. Еще шаг. — Эстера.