Книга Дракон отдал мое место другой, страница 108 – Виолетта Вейл

Он отступил на полшага. И в этом движении было не высокомерие. Удар.

Правильно.

Наконец-то.

— Хорошо, — сказал он после паузы. — Значит, в лекарской было это. А после охоты?

Я рассмеялась коротко и устало.

— Вы действительно решили, что если пережили одну дыру, можно сразу полезть во вторую?

— Мне нужно знать.

— Нет. Вам нужно научиться жить с мыслью, что в вас есть пустые места, где когда-то было слишком много меня. Это разные вещи.

Он подошел к камину и оперся ладонями о полку, как делал всегда, когда гнев и боль в нем искали форму. Но на этот раз я видела: дело не только в утрате воспоминаний. Дело в том, что теперь он уже не мог притворяться, будто между нами все было только удобной будущей помолвкой, а потом — просто политической заменой. Нет. Что-то настоящее прорывалось раньше. И именно это кто-то выжигал.

— Значит, все это время, — произнес он медленно, — я жил рядом с тобой уже после того, как пересек ту границу. И даже не знал этого.

— Да.

— И ты смотрела на меня, зная.

— Да.

— Почему не сказала?

Я уставилась на него.

— Вы серьезно?

— Ответь.

— Потому что я не собиралась сама возвращать вам то, что вы у меня отняли вместе с памятью. Хоть и не одни. Потому что если мужчина забывает женщину именно в тех местах, где перестал быть с ней просто правильным, это не ее обязанность бегать и чинить его трещины. Потому что мне было больно. Достаточно?

Он закрыл глаза.

— Да.

— Хорошо.

Некоторое время мы молчали.

Камень остывал. Огонь в камине шел низко, почти не трещал. В дальнем конце галереи качнулась тень от светильника.

Потом Кайран сказал:

— После охоты тоже был поцелуй?

Я выдохнула. Почти со злостью.

— Вот видите? Я же говорила. Вы идете не туда.

— Ответь.

— Да.

Он открыл глаза.

— И?

— И вы потом смотрели на меня так, будто сами не знали, что делать с тем, что уже переступили. И это, между прочим, был один из немногих честных ваших взглядов до всей этой катастрофы.

Он провел рукой по затылку.

— Я не помню.

— Я знаю.

— Но тело…

Он осекся.

Я подняла бровь.

— Что — тело?

— Когда ты вошла, — сказал он тихо, — я с самого начала чувствовал, что в этой галерее с тобой не стоит стоять близко. Но не понимал почему.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри поднимается то самое опасное раздражение. Потому что он был прав. Место уже работало. Память тела, пространства, связки — все это уже начинало идти впереди головы.

Рианна предупреждала.

И вот теперь это стояло передо мной живым фактом.

— Именно поэтому я и пришла сюда не для того, чтобы отдавать вам еще больше, — сказала я. — Это место уже и так делает за нас слишком многое.

Он понял. Не сразу. Но понял.

Я увидела это по тому, как изменилось его лицо.

— Ты боишься, — сказал он.

— Да.

— Меня?

— Нет. Того, что здесь слишком легко можно перепутать правду с тем, как ее вытаскивает место.

Он очень медленно кивнул.

— И потому ты держишься так далеко.

— Да.

— Даже сейчас.

— Особенно сейчас.

Он оттолкнулся от камина и подошел к столу. Взял ленту. Ключ. Коня. Потом аккуратно сложил все обратно, как будто эти вещи уже перестали быть просто уликами и стали чем-то хуже — живыми доказательствами того, что у него забрали не абстрактную память, а части собственной способности выбирать.

— Значит, — сказал он, — если бы мне вернули все сразу, я бы понял, что сам давно пересек границу раньше обряда.