Книга Спор на любовь, страница 88 – Рия Адри

— Арина, — сказала Марьяна тихо. — Она слабеет.

Я опустилась на колени перед зеркалом.

Метка на запястье взвыла болью. Красная линия между мной и Демьяном натянулась. Его шторм за спиной ударил по стенам комнаты, лампы вспыхнули и погасли.

— Не подходи к стеклу, — сказал он.

Я провела пальцами по полу перед зеркалом, не касаясь поверхности.

— Господин Ворон, сейчас вы мешаете.

— Сейчас я вижу, что оно ждёт тебя.

— Конечно ждёт. Поэтому я туда и не пойду.

Он даже не повысил голоса. От этого сказанное ощущалось опаснее, чем если бы он сорвался.

— Ты уже на коленях перед проходом.

— Для контура.

— Вельская.

Я обернулась.

Он стоял у красной линии, и впервые я увидела на его лице не только ярость. Там был страх. Спрятанный глубоко, сжатый в челюсти, превращённый в приказной тон. Но страх всё равно был.

Это не смягчило ситуацию.

Просто объяснило, почему он выглядел готовым разнести башню.

— Если я ошибусь, — сказала я, — вы удержите внешний удар. С того места, где стоите.

— А если удар пройдёт в тебя?

— Спросите.

Ника придвинулась ближе с лекарской тревогой на лице. От этой молчаливой поддержки стало легче держаться прямо.

— Ты упрямая до безумия.

— Вы опасный до хамства. Сейчас оба потерпим.

За моей спиной Марьяна тихо сказала:

— Боги, я это запишу.

— Марьяна.

— Молчу.

Я подняла правую руку и выпустила тонкую серебряную нить. Она легла на пол вокруг зеркала ровным полукругом. Контур получался слабым из-за боли, но точным. Сейчас сила была менее важна. Нужен был смысл.

— Иветта, повторяй. “Я Иветта Рис, ведьма зеркального щита, нахожусь в восточной башне экспериментальной группы”.

— Я Иветта Рис, — прошептала она, — ведьма зеркального щита, нахожусь в восточной башне экспериментальной группы.

— “Моё отражение принадлежит моему контуру”.

Кира напряглась первой. Я почувствовала это даже без взгляда и чуть повернула голову, напоминая ей: сейчас не время для огня.

— Моё отражение принадлежит моему контуру.

— “Башня Ворона не является моим выходом”.

Иветта вздрогнула.

Чужая рука в зеркале сжала ленту сильнее.

— Говори, — сказала я.

— Башня Ворона не является моим выходом.

Зеркало потемнело.

Комната Демьяна в отражении дрогнула. Кресло с вороном исказилось, вытянулось, как в плохом сне. Чужая рука резко дёрнула Иветту, и она вскрикнула.

Демьян сделал шаг.

Красная линия между нами вспыхнула.

Он остановился сам.

Сам.

Это стоило ему усилия. Я видела, как побелели пальцы на руке, сжатой в кулак.

— Дальше, — сказал он глухо.

Не приказал мне.

Не спорил.

Просто удерживал себя и шторм.

Я вернулась к Иветте.

— “Я отзываю чужое отражение через имя того, кто держит ленту”.

Иветта заплакала.

— Я не знаю имя.

— Тогда смотри на руку. Перчатка. Шов. Знак. Любая деталь.

Она заставила себя смотреть в зеркало. Её плечи дрожали, но взгляд стал чётче. У зеркальных ведьм зрение через отражение острее. Если Иветта выдержит, она увидит.

— Перчатка Рейдов, — прошептала она. — Но знак старый. На внутренней стороне… не Рейды. Там… птица без крыла.

Демьян сказал:

— Чистый Шторм.

Ректор резко повернулся к нему.

— Откуда ты знаешь?

— Родовая сказка. Те, кто хотел очистить Сердце от ведьминских линий после раскола.

— Это не сказка, — тихо произнёс Торн. — Судя по сегодняшнему дню.

Чужая рука в зеркале дрогнула.