Книга Спор на любовь, страница 87 – Рия Адри

Третий пункт станет исполненным.

Я бросила взгляд на журнал в руках Марьяны. Страница уже темнела по краям, будто ждала финальной записи.

Демьян стоял у входа в общий зал.

Из-за того, что объявил меня угрозой личному маршруту, между нами теперь висела тонкая красная линия. Она тянулась от его браслета к моей метке и дрожала, когда он пытался сделать шаг ближе. Лицо у него было бледнее обычного. На скуле ходила мышца. Глаза — чёрные от шторма.

Он хотел войти.

Очень.

Хотел пересечь комнату, схватить зеркало, раздавить чужую руку в перчатке Рейдов, закрыть меня за спиной и решить всё силой. Это читалось в каждом напряжённом движении.

Но он стоял.

Потому что сам назвал меня угрозой своему маршруту.

И сейчас его собственная магия держала его от меня на расстоянии.

Иногда справедливость приходит в странной упаковке.

— Иветта, — сказала я спокойно. — Смотри на меня.

Она подняла глаза.

Смуглое лицо стало серым, тёмные волосы выбились из причёски, губы дрожали. Зеркальная ведьма из нашей группы всегда держалась собранно: говорила мало, двигалась плавно, умела отражать чужие заклинания так аккуратно, будто поправляла складку на платье. Сейчас её правая рука была по локоть в зеркале, и что-то с той стороны удерживало её запястье.

— Я не открывала, — выдохнула она. — Оно само… через мою дорожную ленту… я увидела Сольвей и подумала…

— Я знаю. Дыши.

Сольвей рядом с лестницей побелела.

— Это моя лента?

— Твоя. Но не ты виновата.

Она кивнула слишком быстро. Рябинка, оставленная утром в башне, обвила её запястье двумя зелёными плетями, словно тоже пыталась удержать хозяйку на месте.

Кира уже стояла слева от зеркала. Без стула. Зато с таким лицом, что стул становился лишним.

— Скажи, что делать.

Я посмотрела на зеркало.

Поверхность дрожала, как вода. Чужая рука в перчатке Рейдов держала зелёную ленту, намотанную на запястье Иветты. Не на кожу — на магический отражённый контур. Если разрезать ленту грубо, можно повредить её щит. Если разбить зеркало, Иветта останется частью руки там, частью здесь. Мерзкая ловушка.

Очень грамотная.

— Нельзя бить, — сказала я.

Кира сжала зубы.

— Я уже поняла.

— Нужна обратная печать.

Марьяна раскрыла блокнот.

— Какая?

— Не чернилами. Голосом и контуром. Иветта должна отозвать право отражения сама.

Демьян произнёс от двери:

— Она не успеет.

— Молчите.

Слово вылетело резче, чем я хотела.

В комнате стало тихо.

Я не обернулась к нему. Если посмотрю, увижу злость, давление, это его ужасное “я знаю лучше” — и потрачу секунду на сопротивление. А секунды сейчас уходили вместе с силой Иветты.

— Иветта, слушай. Ты зеркальная ведьма. Отражение взяло твой страх за Сольвей. Верни ему другое.

— Какое?

— Свидетельство. Назови себя. Назови место. Назови, что башня Ворона не является твоим пунктом выхода.

Слухи здесь рождались быстрее, чем расписания. Я физически чувствовала, как каждое слово сейчас получит свидетелей.

— Я…

Её голос сорвался.

Рука дёрнулась глубже в стекло.

Из зеркала донёсся тихий мужской смех.

Не Кирсан.

Голос был ниже, старше. Незнакомый.

Демьян резко поднял голову.

— Равен, контур.

Магистр Равен, вошедший следом за нами, уже ставил защиту по полу. Ректор закрывал дверь башни внешней печатью. Но оба понимали: если ударить по зеркалу силой, ловушка сработает.