Книга Спор на любовь, страница 30 – Рия Адри

Демьян наклонился ко мне ближе. Голос стал ниже.

— Ещё раз он скажет такое при тебе — я сломаю ему челюсть.

— Это будет ваше дисциплинарное нарушение.

— Да.

Где-то в коридоре зазвенели шаги, и несколько голов сразу повернулись в нашу сторону. Академия умела слушать даже тогда, когда делала вид, что занята собой.

— И моя проблема.

— Уже нет.

— Ошибаетесь.

Он посмотрел жёстко.

— Вельская, ты слишком часто берёшь на себя чужую грязь.

— А вы слишком легко её создаёте.

Я вошла в общий зал первой.

И сразу поняла, что Таисия была права.

Будет громко.

Обеденный зал старшего курса занимал весь нижний ярус центрального корпуса. Высокие окна поднимались от пола до потолка, за ними вспыхивали молнии, освещая длинные столы, чёрные балки и огромные светильники из стекла и металла. По центру зала стоял главный преподавательский стол. Справа — столы боевого факультета, слева — артефакторов и щитовиков, дальше — места старших групп.

Голоса стихали волной.

Сначала ближайший стол.

Потом следующий.

Потом весь зал.

Сотни адептов повернулись к нам.

А на дальнем конце, возле колонны, стоял маленький столик с табличкой:

Экспериментальная группа.

Семь стульев.

Я пересчитала дважды.

Семь.

Нас было восемь.

Вот и новое нарушение.

Очень быстро.

Очень наглядно.

Марьяна прошептала за моей спиной:

— Может, один стул в душе ведьма?

Кира тихо сказала:

— Сейчас я сделаю ещё один из чьих-нибудь костей.

— Нет, — ответила я автоматически.

Я направилась к столу.

Каждый шаг по чёрному полу отдавался в слишком большом зале. Я чувствовала взгляды на спине, на лице, на рукаве. Демьян шёл сзади на своих трёх шагах. Кирсан вошёл следом и держался у колонн, как довольный зритель.

У столика экспериментальной группы я остановилась.

Семь приборов. Семь стаканов. Семь карточек с именами.

Марьяна. Кира. Ника. Сольвей. Таисия. Лада. Иветта. И маленькая пустая карточка с надписью «Резерв» лежала поверх салфетки, будто нас заранее просили не считать её местом.

Моего имени не было.

Вместо этого на соседнем длинном столе старшего боевого факультета, справа от места Демьяна Ворона, стояла восьмая карточка.

Арина Вельская. Личная пара старшего маршрута.

Зал молчал.

Потом где-то слева кто-то тихо рассмеялся.

Я смотрела на карточку.

Очень спокойно.

Так спокойно, что даже дыхание стало ровным.

Вот теперь я точно поняла: случайности закончились.

Глава 5. Восьмое место

Общий зал оказался слишком большим для первого ужина и слишком внимательным для спокойного. Высокие своды уходили в тень, между колоннами горели грозовые чаши, от которых по тёмному камню скользили синие отсветы. Столы стояли длинными рядами, выстроенными по факультетам и курсам; боевые адепты занимали места свободно, привычно, как люди, для которых этот зал давно был продолжением казармы, столовой и арены сразу. Мы вошли туда в платьях, с прямыми спинами и очень ясным пониманием, что каждая лишняя пауза будет замечена.

Я смотрела на карточку с собственным именем и понимала, что вечернее собрание будет долгим.

Очень долгим.

В большом обеденном зале стояла такая тишина, что слышно было, как за высокими окнами гроза бьёт по защитному куполу. Молнии вспыхивали за стеклом, на миг выхватывая из полумрака длинные столы, чёрные балки под потолком, серебряные знаки факультетов на стенах и сотни лиц, повернутых в нашу сторону.