Книга Истинная для бывшего мужа-дракона, страница 67 – Рия Адри

Я посмотрела на телефон.

На экране мама держала кулон у груди моего прежнего тела. Линия пульса была слабой, но ровной. Ная давала ритм. Мама видела не всё, но чувствовала достаточно. Её губы двигались. Кажется, она повторяла: “Держись”.

Я держалась.

Чёрная линия обвила мой сапог.

Тело резко потянуло вниз. Внутри поднялась чужая слабость, память Элиры: отец у лестницы, холодный голос, “ты обязана”, “ты дочь Саан”, “не позорь род”. Эти слова цеплялись не за меня, за тело. За привычку склоняться, молчать, принимать решения взрослых мужчин как погоду.

Я опустила ладонь на метку.

— Моё имя Лина.

Круг зашипел.

— Это тело носит мою душу по факту преступления, — продолжила я. — Но за этот год я жила в нём. Лечила. Работала. Выбирала. Подписывала. Боялась. Спасала. Оно перестало быть пустой комнатой в день, когда я проснулась и сказала первое своё слово.

Лаурис громко повторила:

— Свидетель заявляет право проживания души в теле, полученном через преступный ритуал, с сохранением личного имени.

Чёрный круг ударил по её печати. Судья пошатнулась, но удержалась.

Элира подошла ближе к границе.

— А я, Элира Саан, прежняя душа этого тела, подтверждаю: Лина не украла его у меня. Его украли у нас обеих. Я не требую возврата тела. Я требую признать мою новую жизнь и её право на выбор.

Из стен донёсся глухой смех Саан.

— Ты отрекаешься от крови?

Элира побледнела.

Я почувствовала, как этот вопрос ударил по ней сильнее всех угроз. Отречься от крови — значит остаться без рода, без имени, без защиты материных линий. Стать женщиной, которая сама себя называет. Для прежней Элиры это было страшнее изгнания, потому что всю жизнь ей внушали: без рода она ничто.

Мара, сидевшая в кресле, с трудом поднялась.

— Миледи…

Элира посмотрела на неё. Потом на меня. Потом на Арвена. На Самуила. На Лаурис.

И выпрямилась.

— Я отрекаюсь не от крови, — сказала она. — Я отрекаюсь от права рода владеть моей кровью.

Чёрный круг вспыхнул так ярко, что стеклянные щиты над оранжереей зазвенели.

Серебряный ключ Севрины в руке Элиры раскрылся, как маленький цветок. Из него поднялся белый огонь.

Самуил резко поднял голову.

— Севрина оставила ответ.

Элира сжала ключ.

— Мать, если вы слышите, подтвердите.

Белый огонь прошёл по полу.

Сухая земля в кадках ожила. Из неё поднялись тонкие зелёные ростки. Они прорезали старые чёрные линии Саан и обвили их, не ломая, а лишая власти.

Из глубины дома раздался крик лорда Саан.

Уже не властный.

Испуганный.

— Нет!

Калиста рванулась в цепях.

— Дура! Ты отдаёшь род Рейс!

— Нет, — сказала Элира. — Я отдаю род женщинам, которых он пытался сделать дверями.

Белый огонь дошёл до меня.

Метка на руке вспыхнула. Чёрные линии отступили от сапог.

Но не исчезли.

Они нашли другое.

Телефон.

Экран потемнел. В палате моё прежнее тело дёрнулось. Ная вскрикнула в сосуде. Мама прижала кулон сильнее.

— Саан перехватил старое тело через кровь Элиры? — спросила я.

Орвин побелел.

— Нет. Через родовую формулу. Он пытается доказать, что если Лина не принадлежит Саан здесь, то должна вернуться туда как не имеющая права на это тело.

— Он выталкивает меня домой?

— Грубо. Без подготовки. Старое тело может не выдержать.

Арвен сделал движение, но порог вспыхнул под его ногами, удерживая его на месте.