Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 177 – Юлия Арниева

— Известь, — повторил он, и в уголках его губ шевельнулась знакомая насмешка. — Вы вздумали варить дорогу, точно суп.

— Не я, милорд. Мисс Фрейзер вспомнила отцовский парк, а Кобб, как выяснилось, практикует это уже двадцать лет.

— Значит, пока я в Лондоне выслушивал шепотки про августейших особ, моя жена изобрела способ строить дороги из мусора. — Он покачал головой, и в его взгляде мелькнуло одобрение. — Что ж… думаю на сегодня достаточно… я, признаться, устал и готов сознаться в этом лишь потому, что кроме вас меня никто не слышит. Но прежде спустимся вниз, я хочу поприветствовать миссис Берит…

Опираясь на трость, Артур поднялся из кресла. Мы вышли из кабинета и неспешно пошли по галерее к центральному пролету.

Еще с верхнего марша лестницы я увидела, что внизу нас ждут. Берит расположилась у самых ступеней в своем новом кресле, аккуратно укрытая пледом, а рядом с ней замер Эдмунд.

— Милорд, — Берит сдержанно улыбнулась. — С возвращением.

Артур остановился на нижней ступени и с внимательным прищуром оглядел кресло, колеса, точеные ободья и кожу подлокотников.

— Достойный экипаж для матери наследника Хавершемов, — заметил он. — Вам к лицу, Берит.

Берит едва успела наклонить голову в ответ, как Эдмунд сорвался с места. Он пролетел половину холла бегом, забыв про науку мистера Эймса, и в шаге от деда встал как вкопанный, стиснув кулаки и глядя на него снизу вверх.

Наступила тишина, в которой слышалось лишь мерное тиканье напольных часов. Затем Артур шагнул навстречу сам и обнял мальчика одной рукой, неловко, прижав его голову к своему боку. Эдмунд же вцепился в его сюртук обеими руками.

Это длилось две или три секунды. Потом граф разжал руку, резко отвернулся и пошел к лестнице, глядя прямо перед собой.

— Через час, сэр, — бросил он на ходу, не оборачиваясь, и голос его прозвучал непривычно сипло, — извольте быть на псарне. Проверим, во что вы превратили собаку за эти одиннадцать дней.

— Есть, сэр! — с восторгом завопил Эдмунд.

Артур поднимался по ступеням, так ни разу не повернув головы. Я проводила его взглядом и подумала, что впервые за все наше знакомство видела, как этот несносный старик спасается бегством от собственного смущения.

Когда Берит в сопровождении сына направилась в свои покои, я прежде чем подняться к себе, обратилась к Фентону и распорядилась насчет ужина: накрыть в малой столовой на семерых, и достать из погреба того кларета, который граф берег для особого случая.

— Осмелюсь спросить, миледи, случай подходящий?

— Более чем, Фентон. Хозяин дома вернулся, миссис Хавершем сегодня выезжала в парк, а из Филадельфии пришли бумаги. Три повода на один вечер.

— Будет сделано, миледи.

— И прикажите подать в мой кабинет чай, — велела я и, чуть помедлив, добавила: — Карету закладывать не нужно.

Поездку на стройку я сегодня решила отложить: шлюзы простоят и до завтра, Марши обожгут свой кирпич без моего надзора, так что можно спокойно поработать над схемой поставок сахара и подумать о новом производстве.

В кабинете было прохладно: камин едва теплился, и, пока служанка ровняла угли и расставляла на столе поднос с чайником и чашкой, я успела разобрать утренние письма. Вскоре в коридоре раздались шаги, и после короткого стука в дверь вошел Дик. В руках он держал плотный пакет, обшитый холстиной и запечатанный темно-красным корабельным сургучом.