Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 169 – Юлия Арниева

Никаких перемен. Форд получил мои письма несколько недель назад и с тех пор хранил полное молчание, пока лица, о которых в них шла речь, беспечно раскланивались в гостиных Мэйфэра. Я отгоняла от себя тревожную мысль о том, что доверила свое единственное оружие человеку, давшему делу ход под сукно.

— А в целом, миледи, в Лондоне сейчас обсуждают лишь одно, — продолжал Дик, сверяясь с запиской. — Предстоящий мир. В клубах держат пари, успеют ли подписать договор до Пасхи. Мои люди доносят, что на Бирже второй день царит суматоха: бумаги колеблются в цене, одни наживают состояния, другие разоряются и будто бы в Дувре все места на пакетботы разобраны на месяц вперед.

— Все слишком устали от войны…

— Еще вести от Мэри, — он подал мне второй листок, меньшего формата. — Двое рабочих из разделочного цеха слегли с лихорадкой. Доктор Моррис сейчас в наших краях, но мисс Мэри предпочла послать за его приятелем, доктором Смитом. Тот явился в тот же вечер и за неделю поставил обоих на ноги. Заплатила она ему из собственных средств.

— Из собственных?

— Именно так, миледи. Пишет, что не решилась внести эту сумму в расходы мануфактуры без вашего разрешения.

Я развернула письмо Мэри. Ровные строчки, старательный, еще немного ученический почерк, аккуратный столбик цифр внизу и приписка о том, что оба мастера вернулись к работе, а в цехе она велела топить усерднее.

— Напишу ей сегодня же. Впредь подобные издержки пусть относят на счет мануфактуры. — Я отложила бумагу. — И скажи мне, Дик… Впрочем, это меня не касается.

— Вы о том банковском клерке? — Дик неожиданно открыто усмехнулся. — Она и мне про него пишет, миледи, вот уже третье письмо подряд. Некий мистер Флетчер из дома, где мы держим счета. То он подал ей руку на лестнице, то услужливо разъяснил тонкости вексельного дисконта, то случайно попался навстречу у книжной лавки.

— И каково твое мнение на этот счет?

— Наведу о нем справки, — просто ответил Дик. — Если господин честен в намерениях, я за нее порадуюсь. Если же нет — поговорю с ним по-своему, и у него мгновенно найдутся неотложные дела где-нибудь в Бристоле.

Я тихо рассмеялась, а он, удовлетворенный произведенным впечатлением, поднялся и покинул мой кабинет.

Оставшись в одиночестве, я еще некоторое время задумчиво сидела над бумагами, размышляя об этой паре. В Лондоне мне казалось, будто между Диком и Мэри возникнет иное чувство. Однако судьба распорядилась иначе. Мэри взялась обучать его грамоте, они начали обмениваться записками ради упражнения в слоге, и эта переписка незаметно переросла в глубокую родственную привязанность. Теперь она выговаривала ему в письмах, точно старшая сестра, сокрушаясь о небрежном почерке и неосторожности, а он — человек, способный одним лишь взглядом усмирить буйного портового грузчика, — выслушивал эти наставления с кротким видом.

Обедать я, как и договорились, отправилась в покои Берит. Сегодня у нее собралось изысканное общество. Шарлотта расположилась за обеденным столом, отложив к прибору сложенную газету; Эдмунд, умытый и причёсанный, сидел за ломберным столиком, склонившись над листом бумаги, и усердно водил по нему карандашом; а Тихоня, разжиревший до неприличия, дремал на кушетке, изредка приоткрывая один глаз, дабы удостовериться в незыблемости мироздания.