Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 126 – Юлия Арниева

— Катрин!..

— Я не закончила. — Я не повысила голоса ни на йоту, и, быть может, именно поэтому она смолкла. — Теперь о том, чего вы не приняли в расчет. Предположим невозможное: я вывожу Лидию в свет, и разражается скандал — а он разразится в первый же вечер. Кто пострадает? Лидия — нисколько: терять ей нечего. Пострадает Эдвард. Флотские подряды дают людям безупречной осмотрительности, а конкуренты вашего сына не упустят случая напомнить ведомству, из какого он семейства — в Сити для этого достаточно одной фразы за обедом. Доходы мануфактур упадут. А ведь именно из этих доходов выплачивается ваше содержание — то самое, которое Эдвард обещал урезать за куда меньшие проступки.

Вот тут матушкино лицо впервые дрогнуло: слово «содержание» проникло туда, куда не достигали никакие доводы о чести.

— И последнее, — продолжала я, — Ваше собственное положение в свете, матушка. Сейчас общество о вас ничего не знает, и это — лучшее из возможного. Но появитесь вы в гостиных под руку со мной, и первый же вопрос, который шепотом зададут за вашей спиной, будет: «Это которая миссис Морган? Не та ли, что воспитала…» — я опустила конец фразы, и пауза подействовала лучше слов. — Свет беспощаден к дочерям, но к матерям он беспощаден вдвойне, ибо с матери спрос за воспитание. Вам сейчас выгодна только тишина. Пройдет время, история загладится, Лидия остепенится при муже, и тогда вы сможете появляться в обществе, не опасаясь косых взглядов.

За столом воцарилась тишина. Матушка сидела выпрямившись, и на ее лице шла видимая борьба между оскорбленным материнским чувством и двумя понятиями, которые я расставила в своей речи, точно ловушки: «содержание» и «ваше доброе имя». Я почти физически ощущала, как она взвешивает возможные издержки.

— Я решительно не понимаю, о чем ты говоришь, — произнесла она наконец с величайшим достоинством. — О Лидии судачат одни лишь завистники, и я никогда… — она осеклась, махнула рукой и поднялась. — Впрочем, что с тобой говорить. У тебя вместо сердца счетная книга — вылитый покойный дед… Я дурно себя чувствую. Пойду прилягу.

Она удалилась, со всем достоинством непонятой добродетели поправляя шаль. Однако я заметила, что о приемах она больше не обмолвилась ни словом, и сочла эту партию выигранной. Любовь к Лидии была у матушки искренней, тут я не обманывалась; но собственное содержание и собственное спокойствие занимали в ее сердце куда более важное место.

Перед выходом я подозвала Норта.

— Я вернусь к обеду. Миссис Морган останется дома. Если она намерена выйти в лавки, с визитом, куда бы то ни было, — останови ее. Даже если тебе придется встать в дверях.

Я опасалась, что матушка, выпущенная в Лондон без присмотра, за одно утро успеет наговорить в лавках такого, что к вечеру станет предметом обсуждения во всех клубах. А у меня в этом городе и без того хватало людей, пристально следивших за каждым моим шагом.

— Слушаюсь, миледи.

— Хорошо, — кивнула я и, накинув редингот, направилась к выходу.

Дик еще с утра доложил, что герцог Кларенс прибыл в город. Став участником нашего дела, его высочество смог позволить себе снять небольшой, но вполне пристойный особняк в хорошем квартале, и, со слов ребят Дика, герцог часто там задерживался.

Дом и впрямь оказался хорош: классический георгианский особняк, без барочной пышности, но с чистыми стеклами, свежевыкрашенной дверью и чинной тишиной улицы, за которую в Лондоне платят щедро.