Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 123 – Юлия Арниева

— Я учту это, мистер Форд, — отвечала я, останавливаясь напротив, по другую сторону каменного рыцаря. — Хотя, признаться, выбор места заставляет думать, что предостережение запоздало.

— Напротив. Оно как нельзя более своевременно. — Он указал мне на каменную скамью у стены, но я осталась стоять, а он не настаивал. — Ваша записка, графиня, была кратка до изящества. «Дело, не терпящее отлагательств». Я заинтригован. Вы не из тех, кто тревожит меня по пустякам, — за все месяцы нашего знакомства вы не обратились ко мне ни разу, чем, не скрою, заслужили мое уважение. Те, кто бежит ко мне по всякой надобности, скоро делаются мне в тягость. Те, кто молчит до последнего, обычно приходят с чем-то стоящим. Итак?

— Я пришла к вам, мистер Форд, потому что забрела в воду глубже, чем умею плавать, и потому что вы, сколько я могу судить, в этой воде у себя дома. — Я положила затянутую в перчатку руку на холодную грудь каменного рыцаря. — Против меня начато судебное преследование. Кузен моего мужа, Уолтер Хавершем, оспаривает права на мои земли и сверх того распространяет обо мне порочащие слухи — будто я воспользовалась немощью старика ради титула, свожу его в могилу и намерена представить роду подложного наследника. Сам иск — пустая видимость, мой поверенный без труда остановит его ход. Однако он задался вопросом, который не пришел бы в голову мне самой: из каких источников черпаются средства на этот спор? Уолтер Хавершем едва ли не нищ, а ведение дел в Канцлерском суде требует огромных расходов.

— И? — Форд слушал, не меняя выражения лица, но я заметила, каким сосредоточенным и внимательным стал его взгляд.

— И деньги, оплачивающие эту травлю, идут не из кармана Уолтера. Платит некто третий через банкирский дом, не передавая Уолтеру ни гинеи в руки. Мой поверенный распутал этот след до конца. — Я выдержала паузу, наблюдая за моим собеседником. — Он ведет к лорду Ярмуту.

Лицо Форда не дрогнуло и именно это совершенное, отрепетированное спокойствие открыло мне все, что я желала знать: имя Ярмута не явилось для него новостью. Тот, кто застигнут врасплох, выдает себя хоть на миг — движением брови, едва заметной заминкой. Форд же принял это известие так, словно ему открыли давно знакомую карту, и я поняла: он знал обо всем задолго до меня.

— Вы не удивлены, — произнесла я.

— Я редко удивляюсь, графиня. Это издержки моего ремесла. — Он чуть склонил голову. — Однако вы правы: имя лорда Ярмута мне хорошо известно. Продолжайте. Полагаю, вы прибыли сюда не только для того, чтобы уведомить меня, что богатый пэр оплачивает чужие счета в суде. Это любопытно, но едва ли стоит свидания под этими сводами. У вас есть нечто большее.

— Есть, — подтвердила я. — Зачем влиятельному лорду, близкому к кругу Карлтон-хауса, покровительствовать жалкому иску обнищавшего провинциального дворянина? Я искала ответ на этот вопрос, мистер Форд, и нашла его. Дело не в том, против кого этот иск, а в том, о чем он. Иск — об аренде берега, мистер Форд. Берега вдоль канала.

И я изложила ему кратко суть. Рассказала о сыне графа, Чарльзе, который пять лет назад якобы погиб вместе с судами и их грузом. О лодках без фонарей, что ходили по каналу безлунными ночами «при молодом лорде». И что подобный промысел был не под силу ни Чарльзу, ни Уолтеру. И теперь, когда выяснилось, что именно Ярмут тайно снабжает Уолтера деньгами, картина обрела цельность.