Книга Сахарная империя. Цена перемен, страница 120 – Юлия Арниева

Я прошла в малую столовую и застала Мэри за накрытым столом, где она как всегда разложила свои записи возле чайного прибора. При моем появлении она порывисто поднялась навстречу, позабыв о чинных реверансах, а ее лицо так и просияло.

— С возвращением, миледи! Я приехала вчера так поздно, что мне оставалось лишь выслушать миссис Грант: она сказала, что вы неожиданно прибыли в Лондон, но уже удалились к себе…

Кивком велев ей оставить церемонии, я заняла свое место за столом, и жестом пригласила ее сесть обратно. Едва Мэри устроилась на прежнем месте, а миссис Грант принялась разливать нам чай, она продолжила, понизив голос:

— … а я, признаться, думала, что вы не покинете Норфолк до самого лета. В Саутуорке как раз…

Недоговорила Мэри, в дверях столовой возникла матушка. Болезнь ее, как я и предполагала, оказалась весьма чувствительна к запаху горячих булочек и к утреннему часу отступила настолько, что позволила больной сойти к завтраку в полном параде. На пороге матушка остановилась, увидела Мэри, и на ее лице последовательно сменились недоумение, узнавание и ужас.

Мэри она помнила еще горничной, и вот теперь эта бывшая служанка сидела за тем же столом, и миссис Грант наливала ей чай с тем же почтением, что и прочим.

— Доброе утро, — произнесла матушка тоном королевы в изгнании и заняла место как можно дальше от Мэри, всем видом показывая, что делает это единственно из христианского смирения.

Некоторое время завтрак шел мирно. Матушка воздавала должное булочкам, я расспрашивала о доме, а затем Мэри придвинула свои записи, и мы, не сговариваясь, перешли к делу.

— Сушильня работает в три смены, — докладывала она, водя пальцем по строчкам. — За февраль сдали в Адмиралтейство четыреста девяносто ящиков сушеных овощей и сухого супа сверх того, что требовалось по контракту, — приемщик принял все без единого возражения и спрашивал, будет ли еще. Миссис Хэнкок наняла двух вдов с Тули-стрит на резку, и теперь капуста идет вдвое быстрее. Сушеное мясо…

— Кхм, — сказала матушка.

Мы не обратили внимания.

— … мясо закупаем по прежним ценам, но поставщик угля требует надбавки из-за зимних задержек судов. Я бы уступила ему, миледи: уголь у него жаркий и чистый, без сора и породы, а печи в сушильне сейчас гасить нельзя. Дальше, по складу…

— Я, разумеется, ничего не смыслю в подобных материях, — произнесла матушка в пространство, обращаясь к серебряному кофейнику, — и не мне судить. Хотя Эдвард кое-что рассказывал мне… о твоих занятиях. Признаться, я не всему верила. Я полагала, это лишь девичьи причуды, и с замужеством им придет конец, как оно и заведено в приличном обществе: дела мужа — мужу, дом — жене. Однако же я вижу… — она обвела оскорбленным взглядом Мэри, бумаги и меня, — я вижу, что заблуждалась. Интересно только, как смотрит на все это его сиятельство. Впрочем, в его лета, вероятно, уже смотрят сквозь пальцы на многое…

— Его сиятельство, матушка, — отозвалась я, — смотрит на это как на доход, который прибавил его имени гораздо больше чести, чем убавил. А смыслите вы в этих материях или нет — заботить вас не должно вовсе: в этом доме в них смыслю я. Мэри, что по складу?

Матушка вспыхнула, открыла было рот, но взглянула на замершую у стола миссис Грант и промолчала. Скандал был отложен вторично, теперь уже, судя по всему, до Мейдстона, где ему предстояло развернуться в назидательную повесть для леди Фарлоу.