Книга Берегись этой чертовки! Том 2, страница 44 – Сода Айс

То, что он не стал планировать месть или ненавидеть тех, кто отверг его за слабость, объяснялось, вероятно, его характером. Тем самым характером, который оборотни называли «мягкотелым» и который в мире людей сочли бы добрым.

Убежать отсюда. Куда‐нибудь еще. Об утопии он и не мечтал. Вариант, по сути, был только один – страна людей, которые уже сотни лет враждовали с оборотнями. Сейчас между ними вроде бы существовали какие‐то контакты, но большинство оборотней по‐прежнему ненавидели все человеческое. Найн, будучи воспитанным волками, тоже поначалу не умел смотреть на людей иначе. Но теперь было не до таких тонкостей.

Найн начал разыскивать жилища оборотней, кого когда‐то казнили как предателей за тесные связи с людьми. Он уносил оттуда все: от разваливающихся книг до заметок о людях. Он читал их в одиночку, пыхтя, самостоятельно разбирая человеческую письменность. Понемногу, коекак, он стал кое‐что понимать и в магии.

Почти никто из оборотней больше не придавал значения тому, чем он занимается, и потому он впервые смог относительно свободно учиться.

Прошло много времени. Разобраться в совершенно новом, но смутно похожем обществе оказалось нелегко. Все эти дворяне, императорский дом и прочие тонкости плохо укладывались в голове. Да и для оборотней подобные понятия изначально не имели особого смысла.

К тому же с течением времени становилось все сложнее находить сведения о людях. Тайком рыться тут и там было не всегда возможно. Учеба продвигалась мучительно медленно.

— Найн Фотон, мой драгоценный младший брат.

Самое неприятное заключалось в том, что со временем начали появляться те, кто заметил, что он занимается чем‐то подозрительным.

— Мизен.

— Куда это ты собрался?

— Я…

— Я спрашиваю – куда?

Мизен – один из них – уже превращался в ослепительно красивого юношу. Почти полностью взяв на себя дела главы клана, он цеплялся к Найну по любому поводу. Даже в обстановке, где остальные его по‐прежнему молчаливо игнорировали, своевольный Мизен без стеснения заговаривал с братом. Пусть большая часть разговоров и сводилась к унижениям или к попыткам наложить очередное заклятие.

Зная его характер, можно было заподозрить, что он в курсе планов Найна – и просто наблюдает, потому что ему любопытно.

Бывало и так…

— Эй, Мизен, паршивое отродье! Сегодня я тебе кишки вытрясу!

— Я не Мизен. И не «кишки вытрясу», а «вызываю на поединок». Говори нормально.

— Да один хрен. Черт, опять я на этого отброса Найна напоролся.

Красноволосый оборотень Джек Фотон – еще один источник бед. Он не умел отличать Найна от Мизена и раз за разом лез именно к нему.

Говорили, что он жил где‐то в лесной глуши почти как дикарь, а потом однажды внезапно объявился у стен замка и в считаные мгновения уложил большинство оборотней. Слухи о его силе ходили самые разные, поговаривали даже, что сам вожак держит его на примете. Правда, вся его одаренность ушла в кулаки, а с головой, казалось, дела обстояли так, будто вместо мозгов там – одни клыки.

Он то и дело врывался в комнату Найна, застав его за книгами, и начинал твердить одно и то же: «Мизен, Мизен!» Поначалу он пытался вызвать на бой и самого Найна, но, быстро поняв, насколько тот слаб, перестал скрывать отвращение.

Если Мизен был диктатором, самовольно устанавливающим удобные ему правила, то Джек, наоборот, нарушал любые правила, даже те, что придумал сам. Две противоположности день за днем сходились в драках за звание сильнейшего.