Книга Берегись этой чертовки! Том 2, страница 43 – Сода Айс

Но Мизен, которого помнил Найн, был совсем не таким. Высокомерный гений, с улыбкой плюющий Найну в лицо и отгоняющий от него всех, кто пытался приблизиться. Тот, кто с наслаждением накладывал на него самые злобные проклятия, когда он просил помочь с освоением чар. Ребенок, наделенный настолько выдающимися способностями, что никто не пытался ему перечить, – и который вовсе не вел себя как ребенок. И все же сейчас, в отличие от Найна, он сиял.

Вдруг Мизен поднял голову. Найн вздрогнул и невольно отшатнулся.

«Мы встретились взглядами».

Сначала ему показалось, что это лишь игра воображения, но почти сразу он понял: Мизен смотрит именно в его сторону. Комната Найна находилась высоко, но это не играло никакой роли. Несомненно, Мизен понял, что Найн его видит. Тут никаких сомнений не оставалось.

Как он понял? Неужели его способности настолько развиты, что он мог мгновенно почувствовать чей‐то взгляд?

Найн растерялся, но не смог отвести глаз. Счастливый миг, в котором главным героем был кто‐то с его внешностью, захватил все его внимание. Все чувства обострились. Найн четко видел насмешника. Невзирая на расстояние, он был отчетливо различим. Холодная, язвительная ухмылка, уголки губ, презрительно приподнятые вверх. И лишь узрев эту улыбку, Найн с опозданием понял. Мизен появился здесь нарочно.

Он специально привел с собой ровесников-оборотней, уселся на открытом месте, хорошо просматриваемом с чердака, демонстративно смеялся и болтал – все было сделано только для того, чтобы посмеяться над Найном. Чтобы показать: то, о чем он мечтает больше всего, Мизену дается легко и естественно.

— О! Отец! – Мизен, широко улыбаясь, громко окликнул идущего к нему главу клана.

Найн не выдержал. Окно захлопнулось с таким звуком, будто вот-вот разобьется. Найн тяжело, рвано задышал. Слезы могли бы хлынуть из глаз, но даже всхлип не вырвался из горла. Все равно никто бы его не услышал.

Он еще долго стоял, опустив голову, в молчании. А когда снова поднял взгляд, его вдруг посетила мысль о смерти.

* * *

Но умирать страшно.

Найн это ясно понял, стоя на краю утеса, куда он притащился. Стоило лишь представить, как он бросается в бездонную пропасть, – и инстинкты поднимали крик, заставляя все тело мелко дрожать. Реакция была до унизительного честной. Найн отчаянно попытался взять себя в руки.

«Все нормально. Я смогу».

Если эта жизнь – такая пустая и бесполезная, может, лучше умереть и исчезнуть. Есть ли у оборотней место, куда они попадают после смерти, он не знал, да это и не имело значения. По крайней мере, он покинет лес.

Маленький Найн крепко зажмурился. Но совершенно нелепым образом слезы вдруг хлынули сами собой. Он ведь уже решил умереть – а горячие капли текли и текли из глаз, слишком уж явно доказывая, что он еще жив.

Найн даже не пытался их вытирать. Напротив – он сорвался и разрыдался в голос, до хрипоты. Ему было страшно, обидно. Было жалко себя. Он не хотел умирать. Не хотел сдаваться. Он просто не хотел продолжать такую жизнь.

В тот день Найн просидел на холодном краю обрыва до самой ночи, один, захлебываясь плачем. В итоге он подхватил жуткую простуду, но теперь не стал терпеть и рыскал по лесу, а потом сжевал все травы, которые помогают от простуды.

Ребенок, решивший умереть и вернувшийся к жизни, перестал быть просто ребенком. Он хотел вырваться из этого жестокого общества, где слабого без колебаний оставляют одного по закону «кто сильнее, тот и прав».