Книга Сумей дождаться рассвета, страница 39 – Ирина Бовтрукевич

Для нас, обычных людей, выросших за железным занавесом и подготовленных для жизни при социализме-коммунизме, для нас, кому государство уверенно обещало бесплатное жилье и гарантированную зарплату, для нас, совершенно не приученных и не умеющих зарабатывать деньги, все происходившее казалось невероятным! Иногда у меня возникало чувство, будто я еще не проснулась и вижу какой-то фантастический сон. Люди пребывали в растерянности: многие теряли работу, потому что госпредприятия закрывались, а где найти себе применение и, главное, как это сделать — нас не учили! Судьба выбросила наше поколение в капитализм, исковерканный не подготовленными к нему и пока еще неумелыми умами.

Дима тоже тогда решил открыть собственный кооператив, проконсультировавшись с братом. Латвия, в которой тот жил, отделилась от СССР, и в стране уже пару лет как активно развивалось совершенно незнакомое для советских людей явление — частная коммерция. Однако сам заниматься организационной работой Дима не торопился — давал поручения то мне, то Павлу. Разрываясь между ребенком, своей работой, непростым ведением хозяйства (без всяких там стиралок-автоматов и прочих современных чудес техники), я умудрялась находить время для сбора справок, ходила на консультации, стояла в очередях в исполкомах. Нас мурыжили, все что-то проверяли, выясняли, но в итоге кооператив под названием «Лайма» успешно зарегистрировали. Его директором, конечно же, стал Дима, а бухгалтером — Лера. Вид деятельности — знакомство одиноких сердец. Ни много ни мало.

Я и Павел превратились в обычных сотрудников «подай-принеси» по случаю. Приходившие на абонентский ящик письма Дима нес домой, я их сортировала, а потом анкеты отправлялись на обработку ЭВМ в Ригу. Иногда писем было очень много — и все почему-то из мест не столь отдаленных. Видимо, больше всего одиноких сердец, жаждавших семейного счастья, скапливалось в те непростые времена именно там. По понятным причинам женщины знакомиться с таким контингентом не хотели — возникали проблемы. Но получать доходы, пусть и не очень большие, Димке это не мешало. Он воспрянул духом, распрямил спину, стал увереннее смотреть в будущее. Но выпивать так и не перестал, теперь уже убегая из дома под новым, но успевшим мне опостылеть предлогом «по делам».

В августе 1991 года я смогла отвезти своего пятилетнего Матвея на оздоровление в санаторий, находившийся рядышком с Минском. Бесспорно, оставлять молодого, к тому же не очень ответственного мужа одного на такой длительный период — опасно. Я это хорошо понимала, но здоровье ребенка было для меня значительно важнее.

Матвею там очень понравилось. Стараясь не думать о последствиях Чернобыльской катастрофы, мы с удовольствием отдыхали на природе, бродили по хорошо просматриваемому на несколько десятков метров сосновому бору, собирали еще оставшуюся местами чернику и купались в прозрачной воде местной речушки, из которой рыбаки умудрялись вылавливать даже форель.

Именно тогда, в санатории, у меня появились первые после замужества поклонники, то и дело норовившие пригласить меня в какое-либо уединенное место. Но все это вызывало у меня только улыбку, потому что изменять мужу я тогда не могла и не хотела совсем. Димка приезжал к нам только по воскресеньям, и то всего на пару часиков, объясняя это «кучей неотложных дел». Я старалась не думать о плохом и все еще доверяла ему. Причем здесь, вдалеке от дома, без давления родителей и сестры, делать это было значительно проще.