Книга Сумей дождаться рассвета, страница 37 – Ирина Бовтрукевич

За несколько лет, прошедших после наших свадеб, Лерка с Павлом так пока и не обзавелись детьми. Они вели вполне себе праздный образ жизни, по-прежнему частенько пропадали в ресторанах и кафешках, а еще… У каждого из них уже была своя отдельная личная жизнь…

У нашей Лерки даже появились поклонники, к которым она сбегала с работы, приходя домой только за полночь. Павел не отставал: он не раз попадал на деньги то в боулинге, то в казино, причем нередко не один, а вместе с моим мужем. В итоге я вынуждена была брать кровно заработанные нелегким трудом деньги у родителей (и так, по большому счету, содержавших мою семью), чтобы вызволить из кабалы двух, как мне казалось, уже взрослых мужчин. Да-да, мой Димка активно спивался, но я совсем не знала, что с этим делать, будучи большей частью занятой ребенком и учебой.

За это время я наконец познакомилась с матерью Димы. Когда нашему сыну исполнилось девять месяцев, вставшая на ноги после инсульта женщина приехала сама, чтобы увидеть своего сына, внука и меня. Она сразу показалась мне человеком с какими-то странными разговорами и манерами. Свекровь пыталась объяснить мне, какая замечательная у ее гениального отпрыска генетическая наследственность и что такого мужа надо ценить по достоинству, — но не находила нужных слов не только для меня, но и для собственного сына. Все три дня ее пребывания в нашем доме я почему-то не могла избавиться от чувства, что, глядя на меня, свекровь видела кого-то другого. Суровая же реальность в моем лице причиняла ей только боль. В общем, родительское благословение на мой брак с Димой с обеих сторон оказалось с горчинкой.

Построить нормальную семью у нас так и не получилось. Дима бросил институт: вконец рассорился с кем-то из преподавателей и забрал документы. И снова на третьем курсе, как когда-то в Москве.

Мой отец пристроил зятя на железную дорогу — обычным дорожным рабочим. А кем еще-то без образования и опыта? До появления бизнесов и прочих новых возможностей для заработка на рубеже развала СССР и создания нового государства было еще очень далеко. Поэтому Диме ничего другого не оставалось. Но работать физически представитель «белой кости», каковым он себя мнил, не хотел. Да и не мог: не давали покоя его ущемленное самолюбие и вдребезги разбившиеся мечты стать как минимум главой крупного предприятия или, на худой конец, большой партийной шишкой. Частенько представитель некогда золотой молодежи в отчаянии говорил: «Я гегемон» или «Это гегемону не по карману».

Парень со светлой головой и хорошими способностями, поступивший и отучившийся по три курса в двух институтах — Москвы и Минска, — утонул в собственном высокомерии и в итоге остался со школьным аттестатом, не имея на руках корочки даже ПТУ! Надежды на светлое будущее для него разрушились вместе с развалом страны и родительской семьи. Дима не мог найти себе применения, что для его мужского честолюбия и гордости оказалось непосильным испытанием.

Теперь рядом со мной находился совершенно чужой человек, незнакомец. Мой муж никого не хотел слушать, кроме собственного брата. А что тот мог посоветовать, мне было известно еще со дня свадьбы. Я ревновала и плакала каждый день, но как могла скрывала происходящее от своей семьи. В свои двадцать с небольшим я ровным счетом не понимала, что с этим делать: не видела выхода из ситуации и чувствовала себя совершенно бессильной перед обстоятельствами, в которых жила не первый год. Я все еще дышала, хотя порой мне казалось, что воздух вокруг неожиданно заканчивается и я задыхаюсь. Потом кто-то открывал клапан, и я снова существовала — растоптанная, униженная, в моральной изоляции, без малейшей поддержки со стороны. От родных я слышала только одно: «Тебе говорили», «Он не создан для семьи», «Разводись, вырастим ребенка и без него».