Книга Интим не предлагать, или Новая жизнь бабушки Клавы, страница 109 – Лина Богданова

— Такие дела… — прохрипел приближающийся Семеныч. — Собачку вот обнаружил. Еле живая. Под машину, похоже, угодила. Или лиса погрызла. В общем, Дусь, с пополнением нас. Жаль, молока не даешь. Как эту мелочь без молока-то выходить?

Дуська позволила себе возмущенный вздох: в ее-то годы молоко давать — совсем сдурел хозяин! Потом осторожно обнюхала собачку. Лизнуть хотела, да промазала, достался поцелуй колючей Семенычевой щеке. Тот ругнулся, ткнул Дуську в бок свободной рукой, указал на дорогу.

Побрели домой.

— Ладно, — на ходу строил Семеныч планы, — сегодня сгущенкой обойдемся. Нам бы лапы перевязать да колтуны срезать. Да и не факт, что жить бедолага будет — кровищи-то сколько потеряла. Да все раны в грязи. Эй, что скажешь?

Собачонка молча тряслась, прижимаясь к рукаву бушлата. Сил на разговоры у нее точно не осталось. Да и о чем говорить-то? Кто ж на пустые вопросы отвечает?

— Эх, глупота несчастная! — продолжал между тем Семеныч. — И чего тебя в наши края понесло? На сто гектаров пять бабок да еле живой дед. Ни молока, ни сосиски подходящей. Да еще и под машину угодила. Или все-таки лиса? Этой зимой их тут прорва.

Семеныч вздохнул, немного помолчал, вглядываясь в изрытую колдобинами дорогу. Потом неловко перепрыгнул грязную лужину и, потянув корову за собой, снова обратился к найденышу:

— А что молчишь, так правильно делаешь. Силы экономить надо. Глядишь, до утра и дотянешь. Придется мне тогда к нашему фермеру на поклон идти. Молоко выписывать. Каждый день не находишься — с ногами у меня проблемы. А сосед мимо нас каждый день в агрогородок продукты возит. Глядишь, и договоримся. Глядишь, и не пропадем.

Собачонку Семеныч пристроил в сенях. Подстелил половик, накрыл дерюжкой. Пошел Дуську до ума доводить. Воды из летней кухни вынес ведро. Теплой, с плиты. Пару горбушек скормил. Яблоко.

— Ну что, кума, чаю попила? Пора на боковую. Соломки я с утреца свеженькой подложил, ночевка у тебя сегодня царская! Занимай палаты! — и подтолкнул коровенку в хлев.

Запер аккуратно. Приотворил оконце:

— Спокойной ночи, подруга! Сладких снов.

Дуська в ответ выдохнула облачко пара. Как обычно. Семеныч заботливо прикрыл окошко — чтобы не надуло старушке. Заглянул в курятник, сыпнул зерна. Проверил поилки. Повозился у колодца. Наполнил ведро с водой и вернулся к дому.

— Ты тут как? — осторожно приподнял половик вместе с собачкой, внес в кухню. — Теперь окажем первую помощь пострадавшему. Где у нас аптечка?

Включил свет, рассмотрел собачьи раны. Почесал затылок:

— Для начала займемся прической. Все одно за этими лохманами тебя не видать. Дашься хоть?

Собачонка по-прежнему тряслась мелкой дрожью и молчала. Семеныч сунул ей под нос миску с разбавленной теплой водой сгущенкой.

— Угощайся. И терпи. Только кусаться не вздумай! — строго приказал он и принялся состригать клочья сбившейся шерсти.

В девятом часу оставил нудное непривычное занятие, успев остричь лишь спину да голову подопечной. Так увлекся, что новости забыл посмотреть. Или хотя бы послушать. Расстроился — важный элемент привычной жизни был безвозвратно упущен:

— Ну вот, связался с тобой — все на свете пропустил. И ужин. И новости. И программу передач. Считай, день проморгал за просто так. А толку?

Лукавил: повтор новостей он любил смотреть по утрам, программу передач еженедельно печатали в районной газете, а ужинать Семеныч мог в любое время дня и ночи. Да и насчет толку погорячился: новая прическа оказалась найденышу к лицу. Вернее, к морде. Симпатичной, к тому же. Собачонка успела дважды дочиста вылизать миску и вытерпеть болезненную процедуру обработки ран на обеих передних лапах.