Книга Интим не предлагать, или Новая жизнь бабушки Клавы, страница 106 – Лина Богданова

— А при чем тут тогда Роберт Карлович? — прошептала, с трудом переваривая комментарии, потрясенная неожиданным поворотом Мария Францевна.

— Как это при чем? Да мне такой сосед достался! Весь вечер варианты предлагал, пока картину к стене прилаживал. Как любимого тинейджера в бабкины сети затянуть! Остановились на интерактивной лекции по истории создания интернета. Завтра зову внука на маковый пирог с секретом. Надеюсь, не зря.

Ой, девочки, как же вам с окружением мужским повезло! Вернее, теперь уже нам. Кайфую — я, как вы понимаете, дама любвеобильная. Шагу без мужика ступить не могу. Ну такое это удобное «приспособление»!

— На старт! Внимание! Марш! — грозно рявкнул отставной мичман Семеныч и дернул веревку, придавая корове Дусе ускорение.

Старая животина натужно простонала в ответ и выбралась из коровника.

— Уже лучше, — одобрил хозяин и затрусил по заснеженной стежке в сторону калитки.

Откровенно говоря, ускорял он больше себя. Но откровенничать было не с кем. Не с коровой же беседы разводить! А больше в округе не находилось ни одного заинтересованного собеседника. Три глухие старухи да державшаяся особняком молодая пара.

Разве что летом оживала деревня. Дети, внуки, правнуки, племянники, сочувствующие. Наезжали по выходным и в отпуска. Пололи грядки, косили траву вдоль участков, собирали вишню. Шумели за общей семейной трапезой и на речном берегу. Сновали туда-сюда. Красили, ремонтировали, облагораживали.

К Семенычу тоже наведывались. Чаще внуки. Те, что помладше. Сына с невесткой работа в городе держала. Дочку — заграница. Старших внучат — молодежные интересы. А Ромка с Владом частенько наезжали. Не столько помочь, сколько вольготно время провести. Дед — это тебе не мама с папой. Ему недосуг внуков выстраивать. Своих забот хватает.

А мог бы — тридцать лет на флоте оттарабанил. От простого матроса до мичмана дослужился, северные моря вдоль и поперек прошерстил. Хозяйство на судах своих держал аккуратно. Награды имел государственные. И благодарности всякие. Комиссовали по болезни. А то еще бы послужил. Море ему главным домом было.

С личной жизнью как-то не заладилось. Кому больной мужик нужен? Жена, подрастив ребятишек, указала бывшему моряку на дверь:

— Раньше хоть деньги в дом возил, а теперь с тебя толку ноль. Езжай к матери бока отлеживать.

Он и поехал. Прижился. Жена как-то назад звала — не вернулся.

— Не челнок я от швейной машинки, чтобы туда-сюда сновать. Мне и на родине хорошо. Живите уж сами.

Семенычу и вправду хорошо жилось в родительском доме. С утра матушкиных драничков с парным молоком навернет — и в лес. Весной сок заготавливает, летом ягоду, осенью грибы, зимой дрова. К обеду вернется. Борща похлебает, домашней колбаской закусит. Газетку на скамейке под жасмином полистает, с соседом о политике через забор переговорит. Двор в порядок приведет, воды в баньку натаскает. С отцом побалакает. Ну чем не жизнь!

Жаль, что быстро все кончилось. Ушли в лучший мир родители. За ними соседи. А там и к самому Семенычу старость в дом постучалась. Обострились хвори. А пуще всего давило отставного мичмана одиночество. Теперь, чтобы с пяток минут за жизнь поговорить, приходилось за три версты топать. А на негнущихся ногах особенно не растопаешься. Так что сократились визиты до минимума.