Книга Криминалист-попаданка. Я не убивала вашего дракона!, страница 131 – Виолетта Вейл

— Подпись?

— Служебная.

— Чья?

— Канцелярская.

— Сам Тирн потом подтвердил?

— На следующий день встретил меня в коридоре и сказал, что все оформлено правильно.

Я смотрела на цифру.

— Если в журнале увеличили официально выданный объем, что это позволяет скрыть?

Ивар ответил не сразу.

— Недостачу.

Олден поднял голову.

— Если из государственного запаса реально вывезли больше, чем получила мастерская, завышенная запись может показать, что все количество ушло законно.

— Или наоборот, — сказала я. — Если мастерская получила меньше, а документы показывают больше, разница может оказаться у кого-то еще.

— Да.

Маэр повернулась к секретарю.

— Немедленно запросить фактические журналы приемки реставрационной мастерской. Не через канцелярию. Отправьте двух людей комиссии лично.

Секретарь вышел.

Ивар выглядел так, будто с каждой минутой ему становилось труднее дышать.

— Есть еще что-то? — спросила я.

Он посмотрел на меня.

— Лиара нашла эту запись.

— Когда?

— За день до смерти.

Я почувствовала холод.

— Она поняла, что вы ее меняли?

— Да.

— Что сказала?

— Что больше не может меня защищать.

Я молчала.

Ивар продолжил:

— Я попросил дать мне день. Хотел поговорить с Дареном. Убедиться, что ему ничего не угрожает.

— Она согласилась?

— Нет.

— Что собиралась делать?

— Сказать Кассиану все.

Зеленая папка.

Последняя встреча.

Пять копий документов.

Возможно, запись о зеркальной соли.

— Эта страница могла быть в зеленой папке?

— Она сделала копию.

— Вы видели?

— Да.

— Почему раньше не сказали?

Ивар резко ответил:

— Потому что если она погибла из-за того, что я сделал, я не хотел признаться даже себе.

Тишина после этой фразы была тяжелой.

Но жалость не могла заменить вопросы.

— Ивар, — сказала я, — если вы сейчас оставите хотя бы одну деталь на потом, в следующий раз может погибнуть еще кто-то.

Он посмотрел на меня.

— Я знаю.

— Тогда говорите все.

Он медленно кивнул.

— За последние два года через меня прошло девять просьб изменить архивные записи.

— Девять, а не семь или восемь?

— Девять. Я сейчас вспомнил все.

— Какие документы?

— Я дам номера.

— Они входят в наши двадцать три?

— Не все.

Это было важно.

— Значит, система шире фальшивой печати.

— Возможно.

— Нет, — сказала я. — Сейчас уже не «возможно». Вы лично подтверждаете, что государственные архивные записи намеренно менялись по неофициальным распоряжениям из канцелярии.

Ивар опустил глаза.

— Да.

Маэр записала его ответ дословно.

— Кто еще знал?

— Не знаю.

— Тирн действовал от собственного имени?

— Никогда не говорил.

— Ссылался на канцлера Грейса?

Ивар медлил.

— Иногда говорил «канцлерия требует». Один раз сказал, что «господин канцлер не любит, когда мелкие ошибки превращают в государственный скандал».

Ариана в комнате не было.

И я была этому рада.

Потому что именно сейчас любая фраза легко могла превратиться в обвинение Леонара.

Маэр спросила:

— Вы восприняли это как указание, что канцлер лично знает об изменениях?

— Тогда да.

— Сейчас?

Ивар сжал руки.

— Не знаю. Тирн мог использовать его имя.

Хороший ответ.

Честный хотя бы сейчас.

— Вы когда-нибудь лично говорили с Леонаром Грейсом об этих исправлениях?

— Нет.

— Получали документ с его личной подписью?

— Нет.

— Личной печатью?

— Нет.

— Тогда связь с канцлером пока строится только через Тирна и структуру канцелярии.