Книга Его сводная победа, страница 64 – Анна Веммер

— Я закрыл долг, он соврал. Продал машину. Я ничего и никому не был должен, Андрюха просил помочь…

— Титов Андрей Николаевич, осужденный по статьям 163, 109 и 159? Этого персонажа ты ласково называешь Андрюхой? Лучший друг?

— Меня с ним больше ничего не связывает! Мы дружили когда-то…

— Я не желаю это слушать! – отец резко меня обрывает. – Ты мог прийти ко мне в любой момент. Сказать, что у тебя проблемы, что тебе нужна помощь. Пообещать, что все в прошлом, попросить дать тебе шанс. Доказать делом, что с криминалом покончено. Я бы понял. Я не святой, Марк, и даю людям вторые шансы. Но ты решил просто тихо меня ограбить.

— Чушь!

— Заткнись! – рычит Серебров так, что я отскакиваю.

Он делает шаг ко мне. Теперь я вижу в его глазах не только лед, но и боль. Настоящую, живую. И от этого мне в тысячу раз хуже.

Мы знаем друг друга несколько месяцев. Почему ему больно из-за того, что я его предал?

— Знаешь, что самое мерзкое? – продолжает он, понизив голос почти до шепота. – Я, может, и простил бы тебя за то, что ты собирался кинуть меня на бабки. Молодой, глупый, озлобленный на мир… Я бы понял. Но то, что из-за твоих темных делишек пострадала моя дочь… Этого я не прощу. Никогда.

Словно ледяная игла входит прямо в сердце.

— Что с Элей? – Я забываю про все: про гордость, про страх, про его гнев. – Что случилось? Где она?

И тут он срывается. Все – его выдержка, его холодное спокойствие – взрывается одним резким движением. Он не бьет сильно – не со всей дури. Но это неожиданно, точно, прямо по скуле. Удар несильный, отец все же себя контролирует. Но я вдруг чувствую себя ребенком, расстроившим отца. Никогда в жизни я такого не чувствовал.

Я даже не отшатываюсь. Просто стою, чувствуя, как горит скула, и смотрю на него.

— Убирайся, – говорит он тихо, сдавленно. – Прямо сейчас. Забери свои вещи из комнаты. Если через час ты будешь на территории этого поселка, охрана тебя выведет. И поверь, это будет не так деликатно.

Он разворачивается и уходит. Я остаюсь один посреди гостиной. Потом медленно бреду наверх, достаю из шкафа сумку и… понимаю, что ничего моего здесь не осталось. Ни одежды, ни гаджетов. Только документы. И все же я бросаю в сумку пару футболок, рассеянно думая, что в привычной жизни на улице все эти «Ральф Лорен» и «Марк энд Спенсер» будут выглядеть как издевка.

На кровать кладу ключи от машины и карту. Спускаюсь вниз прежде, чем встречу Риту или Евгению. Надеваю куртку и выхожу на темную парковку. Вряд ли здесь в такой час ездит транспорт, но до утра не так уж долго. Дойду до остановки, а там кто-нибудь подкинет в город. Кое-какая мелочь на первое время в сумке есть.

На парковке я оборачиваюсь и смотрю на черные окна дома, который мог бы стать моим. Ищу глазами окна ее комнаты.

Где она? Что с ней сделали эти уроды? Как я допустил, чтобы Элина пострадала? Почему не подумал в первую очередь о ней, когда скрывал от отца свое прошлое?

Ответов на эти вопросы никто мне не даст.

Я сую руку в карман и нащупываю какой-то конверт. «На первое время», – это почерк отца.

Внутри кругленькая сумма. Хватит снять квартиру и не сдохнуть от голода во время поисков работы. А потом… потом придется снова жить одному. Только теперь мечтая не об абстрактной семье… а о вполне конкретной.