Книга Осколки первой любви. Его наваждение, страница 82 – Лена Бонд

Но внезапно чувствую резкую боль – Аня кусает мою губу, а затем с неожиданной силой отталкивает меня. Отступаю на шаг, и в следующий момент ее ладонь с оглушительным звуком встречается с моей щекой. Анюта дает мне пощечину – звонкую, сильную, такую, что голова дергается в сторону, а на щеке остается горящий след от ее маленькой ладони.

— Я ненавижу тебя, – произносит она дрожащим голосом. – Ненавижу, что ты считаешь, будто можешь играть с чувствами людей по своему усмотрению. Отвергаешь, а после делаешь вид, что ничего не произошло. Со мной эти игры больше не пройдут. Уходи, Руслан. Просто уходи…

Не дожидаясь моей реакции, быстро разворачивается, открывает дверь ключом от домофона и исчезает в подъезде.

Стою оглушенный, щека до сих пор горит после удара. В голове звенящая тишина, словно все мысли разом испарились, оставив после себя выжженную пустыню. И тут внутри что-то окончательно обрывается, словно кто-то запустил механизм полного разрушения.

Медленно отхожу от подъезда, сажусь в машину и достаю телефон. Пальцы сами находят нужный контакт.

— Карина? – говорю, когда на другом конце отвечают. – Твое предложение еще в силе? Буду дома через полчаса…

Взлетаю по лестнице, перепрыгивая через ступеньку, словно таким образом могу убежать от произошедшего. Сердце бешено колотится, и я не знаю, от чего больше. От физической нагрузки или от того, что случилось минуту назад у подъезда. Руки судорожно сжимаются в кулаки от ярости, ногти впиваются в ладони до боли.

Руслан. Меня. Поцеловал.

Просто взял и поцеловал, словно имел на это право! Будто я не говорила ему тысячу раз, что у меня есть Кирилл! Что между нами все в прошлом!

Останавливаюсь между пятым и шестым этажами, чтобы перевести дыхание. Подъезд пропитан сыростью и едким дымом сигарет. Обычно этот запах вызывает у меня отвращение, но сейчас я благодарна за что-то настолько приземленное и обыденное. Это возвращает меня в реальность.

Продолжаю подниматься, но уже медленнее. Шестой этаж. Седьмой. Ноги начинают гудеть от напряжения, но мне отчаянно нужны эти минуты. Нужно снова собрать себя по кусочкам перед возвращением в квартиру. Перед тем, как встретиться взглядом с Кириллом.

Невольно касаюсь губ. Они еще пылают, словно Руслан поставил на мне клеймо. Хранят невидимый отпечаток чужого прикосновения. Поцелуй был неожиданным, резким, почти грубым – но в то же время в нем было что-то такое… что-то, от чего мои колени предательски подкосились. Ненавижу себя за эту реакцию. Ненавижу Руслана за то, что заставил меня это почувствовать.

Восьмой этаж. Я останавливаюсь, прислоняюсь спиной к стене и закрываю глаза.

Как мы теперь будем работать вместе? Как я смогу смотреть ему в глаза на планерках, обсуждать проекты, отчитываться перед ним? Может, стоит уволиться? Найти что-то другое…

Но эта мысль умирает, даже не успев полностью сформироваться. Я не могу уволиться. Не сейчас. Не с мамой, за которой нужен постоянный уход, дорогие лекарства, реабилитация. Не с моей зарплатой, которая позволяет нам держаться на плаву. Не с гибким графиком, который дает мне возможность быть рядом с ней, когда это необходимо.

Руслан знает все это. Знает и безжалостно использует.

Делаю глубокий вдох и подхожу к квартире. И как теперь смотреть Кириллу в глаза? Он и так был не в восторге, когда увидел Руслана у нашей двери. Так поздно, да еще и с лекарством для мамы. Мне пришлось солгать. Сказать, что я сама попросила начальника поискать важный препарат в аптеках другого города, потому что он был там в командировке. Но все это ложь от первого до последнего слова.