Книга Осколки первой любви. Его наваждение, страница 79 – Лена Бонд

— Кирилл, это мой начальник Руслан Витальевич, – вмешивается Аня. – Руслан Витальевич, это Кирилл.

— Анин жених, – добавляет этот урод, слащаво улыбаясь.

Одно резкое движение, и этот Кирилл на какое-то время останется без правой руки. Но я сдерживаюсь и отпускаю его ладонь, переводя взгляд на Аню, чье лицо выражает мучительную неловкость. Интересно, кого из нас она стесняется – меня или этого… Кирилла?

— Ань, вы закончили? – спрашивает он, собственнически обнимая ее за талию, словно помечая территорию, и я уже жалею, что не сломал ему руку пару секунд назад.

— Кир, иди в дом, мы сейчас договорим с Русланом Витальевичем, и я приду, – внезапно говорит Аня, тем самым давая мне призрачную надежду. На что? Да черт его знает.

По крайней мере, из нас двоих она сейчас выпроваживает своего парня, а не меня.

— Это что, не терпит до утра? Время десять вечера, – возмущается Кирилл, еще сильнее действуя мне на нервы одним своим существованием.

— Не терпит, – вмешиваюсь я, подходя ближе.

Аня, заметно побледнев, хватает своего парня за руку и практически затаскивает в квартиру, предотвращая неминуемую стычку. А я остаюсь стоять под дверью, не до конца уверенный, выйдет ли она вообще.

Даже если мы поговорим, она же вернется домой, вернется к нему, будет делить с ним постель. От одной этой мысли кровь закипает в венах. Знать, что у Ани есть парень, но где-то там, далеко, – это одно дело, а совсем другое, когда он рядом с ней, может к ней прикоснуться в любой момент. Этот сукин сын считает, что имеет на это право.

Минуты тянутся, как патока, липкие и тягучие, а я стою у ее двери, как преданный страж, как верный пес, как чертов идиот. Пальцы сжимаются в кулаки, разжимаются, снова сжимаются. Слышу приглушенные голоса за дверью – ее и его. Кирилла. Даже мысленно произносить его имя противно, оно застревает в горле, как кость.

В голове крутится ворох мыслей, одна безумнее другой. Я представляю, как врываюсь в квартиру, хватаю этого придурка за воротник и говорю ему прямо в лицо: «Она не твоя. Никогда не была твоей. И не будет». Я буквально вижу, как удивление на его лице сменяется животным страхом, когда он понимает, что я не шучу.

Или лучше дождаться, когда Аня выйдет, схватить ее за руку и увезти отсюда. Далеко-далеко, туда, где этот Кирилл никогда ее не найдет. Где мы будем только вдвоем.

Горько усмехаюсь своим фантазиям. Какой же я наивный идиот. Это не романтический фильм, а реальная жизнь. И в реальности у Ани есть мама, которая нуждается в постоянном уходе. Мама, которая не может остаться одна. Мама, из-за которой Аня всегда будет возвращаться в эту квартиру. К нему. К этому долбаному Кириллу.

Я смотрю на часы. Прошло четыре минуты с тех пор, как они зашли в квартиру, а кажется, что вечность. Что они там делают? О чем говорят? Может, он сейчас обнимает ее, целует, касается волос, нежной кожи… От этих образов меня начинает потряхивать, и я с силой бью кулаком по оштукатуренной стене. Боль отрезвляет, но ненадолго. Ладно, стоит признать, все, что происходит сейчас, – исключительно моя заслуга. Пара неверных решений в прошлом привели к тому, что это я стою в темном подъезде, пока Аня со своим новым парнем общаются в квартире.

Через пару секунд дверь наконец-то открывается. На пороге стоит Анюта. Вместо домашних тапочек на ней удобные кроссовки, а поверх рубашки накинута джинсовая куртка. Она выглядит расстроенной, брови сведены к переносице, губы сжаты в тонкую линию.