Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 90 – Ксения Чернова

Савельев посмотрел на неё устало.

— Доказательства, которое останется доказательством не только в этой комнате. Если арестую сейчас, Дроздов объяснит фразу выводом по ране. Назовёт людей, от которых мог услышать подробность. Они подтвердят разговоры или не вспомнят. Начальник штаба потеряет ПНШ-1 в момент подготовки передвижения батальона. Другой агент, если существует, поймёт, что канал раскрыт. Немцы изменят связь.

— А если он уйдёт сегодня ночью?

— Не уйдёт незаметно.

Громов встал у двери.

— За ним два человека. Один в штабе, второй у хозяйственного двора.

— Он уже вычислил людей Савельева? — спросила Александра.

— Не должен.

— «Не должен» не означает «не вычислил».

Савельев собрал листы.

— Очную ставку закончили. Вас возвращают в подвал. На рассвете сани выйдут по плану.

— А Дроздов?

— Продолжит работу.

— После того как понял, что я почти вспомнила убийство?

— Именно поэтому нам нужно увидеть его следующий шаг.

Александра посмотрела на Громова.

— Вы согласны?

— Да.

— Даже после его ошибки?

— Особенно после неё. Если Дроздов виновен, сейчас он напуган. Напуганный человек либо замирает, либо действует. Под арестом он не покажет канал.

— И если убьёт кого-то ещё?

Громов выдержал её взгляд.

— Тогда ответственность будет на нас.

Он не спрятался за приказом Савельева и не сказал, что решение принимает контрразведка. Просто принял возможную цену.

Александра ненавидела эту честность. С ней невозможно было спорить так, как с пустыми словами.

Её снова увели в подвал.

До двери дошёл только Савельев. Громов остался наверху, вероятно, проверять наблюдение за Дроздовым. Оперуполномоченный сам закрыл замок и предупредил караульных, что задержанная после очной ставки может попытаться причинить вред себе или другим.

— Очень приятное дополнение к биографии, — сказала Александра через дверь.

— Должно объяснить усиление охраны, — ответил Савельев.

Шаги удалились.

Александра села на ящик.

Теперь Дроздов знал, что она помнит сторожку, руку и детали убийства. Пусть фрагментарно, пусть без лица. Он допустил ошибку и сам понял это. Если до очной ставки надеялся, что калька окончательно закрыла вопрос, после разговора такая уверенность должна была исчезнуть.

Оставался выбор: ждать нового допроса, уничтожить другие улики или уходить.

В штабе над ней продолжали работать люди. Иногда по трубам проходил слабый звук голосов. Несколько раз хлопнула дверь. Потом всё затихло.

Александра не знала, сколько времени прошло. Часов при ней не оставили. Лампа горела ровно, воздух становился тяжелее.

Первый артиллерийский выстрел прозвучал далеко.

Она подняла голову.

Через несколько секунд над зданием протянулся свист. Снаряд упал за школой. Пол под ногами вздрогнул, с потолка посыпалась пыль.

Караульные за дверью заговорили.

Второй разрыв ударил ближе. Лампа качнулась. Один ящик сдвинулся по полу.

— По штабу! — крикнул кто-то наверху.

Начался топот.

Александра вскочила. Немцы не пристреливались вслепую. Первый снаряд лёг за зданием, второй — ближе к двору. Кто-то передал цель или подтвердил её заранее.

Часовня.

Дроздов мог подать срочный сигнал до очной ставки, понимая, что разговор станет опасным. Установить время удара, вызвать его заранее или передать номер штабного района. Если после допроса его арестуют, обстрел всё равно создаст хаос. Если отпустят — позволит действовать.