Книга Позывной "Лисица": Ноябрь 1941-го, страница 29 – Ксения Чернова

Александра посмотрела на винтовку.

— Потому что он смотрел в мою сторону.

— Келлер тоже.

— Келлер не видел меня. Для меня в щели было только часть лица. А этот человек целился в нас.

— И поэтому стало сложнее?

— Да.

Громов не усмехнулся.

— На соревнованиях мишень не стреляет в ответ.

— И не умирает.

— Келлер не умер.

— Это ничего не меняет.

— Меняет. Теперь он знает, что позиция раскрыта, и сменит способ работы. Если вы его не убили, нам придётся искать снова.

Александра почувствовала раздражение.

— Хотите сказать, что мне следовало попасть лучше?

— Хочу сказать, что следующий выстрел может оказаться важнее первого. Вы должны понимать, способны ли сделать его.

— А если не способна?

Громов посмотрел на неё.

— Тогда винтовку вам больше не дадут.

В его голосе не было осуждения. Только решение задачи. Стрелок, не способный стрелять в человека, бесполезен в боевой группе, сколько бы бумажных мишеней он ни поразил раньше.

— Я смогу, — сказала Александра.

— Когда?

— В следующий раз.

— Надеюсь, немец согласится подождать, пока вы привыкнете.

Он забрал винтовку, но не перекинул её через плечо. Через несколько секунд вернул Александре.

— До заставы несёте сами. Без патронов.

Это было не доверие. Скорее проверка: способна ли она продолжать движение, не рассыпавшись после первого боя.

Александра взяла оружие.

Обратный путь оказался тяжелее. Адреналин ушёл, оставив боль в голове, дрожь в ногах и пустоту внутри. Несколько раз группа останавливалась. Во время второй остановки Александру всё-таки вырвало. Она отошла к кустам, согнулась, но желудок был почти пуст, поэтому наружу вышла только горькая вода.

Фельдшер будет доволен. Он предупреждал.

Громов стоял неподалёку, не приближаясь.

— Двоится?

— Нет.

— Голова?

— Болит сильнее.

— Идти можете?

Александра вытерла рот снегом.

— Да.

— Тогда идём медленнее.

Он не сказал остальным, что причина в ней. Просто изменил темп группы.

До штаба добрались ближе к полудню. У ворот Александра сдала винтовку и пустой подсумок. Караульный записал количество патронов. Всё выглядело буднично, словно она вернулась не после первого выстрела в человека, а после обычной тренировки.

Фельдшер встретил её руганью, осмотрел, заставил лечь и снова проверил зрачки. Узнав о рвоте, он потребовал оставить Ветрову в покое минимум до вечера. Савельев, пришедший за найденными документами, ответил, что допрос откладывать нельзя.

В итоге Александру усадили в том же помещении, где вчера обвиняли в предательстве. Только теперь за столом лежали немецкие карты, записи и окровавленная полевая сумка Келлера.

Савельев работал не один. Рядом сидел пожилой писарь, немного знавший немецкий. Громов стоял у стены, скрестив руки. Дроздов появился через несколько минут, получив сообщение о результатах выхода.

— Наблюдательный пункт подтверждён? — спросил он.

— Подтверждён, — ответил Громов. — Келлер ранен. Позиция разрушена, кабель перерезан, документы изъяты.

Дроздов посмотрел на Александру.

— Убить не удалось?

— Нет.

— Почему?

— Попала в плечо, — сказала Александра. — Он ушёл.

— Значит, вернётся.

— Не на мельницу.

— Но вернётся.

Его слова звучали как упрёк, хотя в них снова была логика. Раненый наблюдатель оставался опасным.

Савельев не позволил разговору продолжиться.