Книга Полонез, страница 79 – Александр Домовец

— Сняли слепки с замков?

— Сняла, невелик труд.

Ай да девица!

— И вы не боялись?

— Как не бояться! Если бы Цешковский узнал, убил бы, — просто, как само собой разумеющееся, произносит Агнешка. — Но я-то осторожная. Лазила в стол или там в шкаф только тогда, когда он был на выезде.

— Да зачем вам это? — спрашиваю поражённо.

— То есть как это — зачем? А если он от меня налево ходит? А если там любовные письма держит? И вообще, интересно же…

Столь же логично, сколь и простодушно. Зых не из тех, кто получает любовные послания. А вот деловая переписка и разные любопытные документы в шкафу или в столе могут быть вполне. Так что ключи Агнешки — тема интересная…

А между тем заметно, что третья рюмка для неё оказалась лишней. Девушка неожиданно разражается слезами. Поспешно протягиваю носовой платок и начинаю успокаивать:

— Ну, полно вам… На Цешковском свет клином не сошёлся. Вы молоды, красивы, найдёте себе другого.

— Найду, само собой, — соглашается девушка, вытирая глаза. — За это я и не переживаю.

— Ну, так чего плакать?

— От злости, — говорит Агнешка шёпотом, от которого мороз по коже. — Он меня бросил, понимаете? Обидел насмерть. А меня обижать нельзя. — Бросает скомканный платок на стол. — Была любовь, да сгинула. Ненавижу!

Она оскаливается, и я невольно замечаю ровные белые зубы. Да и вообще девушка очень привлекательна. Что лицо, что фигура… Такую любить бы да радоваться. А вот шутить с ней, кажется, опасно, и как бы не пришлось Зыху в том убедиться.

Неожиданно Агнешка гибко поднимается и, подойдя ко мне, без объявления войны садится на колени.

— Это вы зачем? — спрашиваю по возможности спокойно. Хотя спокойствие даётся непросто.

— Ну, мы же решили отомстить, — хрипло говорит Агнешка.

— А мы уже что-то решили? — бормочу в ответ.

— Конечно!

— Послушайте… Вам в детстве не рассказывали, что отношения между мужчиной и женщиной должны основываться на любви, а не на мести?

— Я родом из деревни, а у крестьян всякие глупости про чувства не в заводе… А может, я вас ещё полюблю? И вы меня полюбите? Сами говорите, что я красивая. И вы тоже мужчина видный, одни усы чего стоят. — Легко проводит мизинцем по моим усам. — Густые, вразлёт…

Таких комплиментов мои усы ещё точно не слышали.

— И не вздумай отказываться, — строго предупреждает Агнешка, смело переходя на «ты». — От такого не отказываются!

С этими словами она быстрыми движениями расстёгивает кофту и буквально рвёт её с плеч, обнажая грудь.

И грудь, и плечи выше всяких похвал. Да, это аргумент…

Свои достоинства у меня есть, но, в общем, до святого Антония^[24] не дотягиваю. Притом чувствую, что крестным знамением с молитвой от Агнешки не отобьёшься. Да и хочу ли я отбиваться, вот вопрос. Беата потеряна, так не всё ли равно?..

В этот миг алые губы девушки впиваются в мои, ломая остатки сопротивления.

— Погаси свечи, — слышу умоляющий шёпот.

Дверь квартиры открыл Зых.

— А где Бася? — спросила Беата, снимая пальто и при этом как бы не замечая движения Зыха, собравшегося помочь.

— Я её отпустил, — последовал короткий ответ.

— Напрасно, — холодно сказала Беата. — У неё полным-полно дел по хозяйству.

— Хозяйство подождёт, — перебил Зых, морщась. — Нам с вами надо серьёзно поговорить, и Бася помешала бы.

— О чём говорить? Мы уже обо всём переговорили.