Онлайн книга «Полонез»
|
— Хватит болтать, — произнёс он скрипуче. — Лучше иди ко мне, жёнушка. Ты даже не представляешь, насколько тебе понравится, — я обещаю. И сделал движение к Беате. Однако девушка была наготове и успела спрятаться за кресло. Быстро открыла ридикюль. Выхватила маленький пистолет и направила на Зыха, который, опешив, невольно отступил на шаг. — Вот и видно, что вы из мещан, — сказала презрительно. — Иначе знали бы, что дочь шляхтича умеет за себя постоять. Хотите проверить? Зых уже пришёл в себя. — Будете меня держать на мушке до утра? — осведомился скрипуче, не отводя глаз от пистолета, устремлённого в голову. — Сколько надо, столько и буду, — произнесла Беата, переводя дух. — Я бы вас уже пристрелила, если бы не общее дело. От вас многое зависит, — в этом дядя прав. Но запомните, хорошенько запомните… Свободной рукой она истово перекрестилась. — Если вы когда-нибудь сумеете взять меня силой или хитростью, то клянусь… святой девой Марией, господом нашим Иисусом Христом… клянусь, что я покончу с собой. Я после такого позора жить не стану. — Да неужели? — Но это не всё! — Воскреснете и покончите с собой второй раз? — издевательски предположил Зых. — Молчите!.. Клянусь всем святым, что прежде чем покончить с собой, я за себя отомщу. Убью вас без колебаний, как злейшего, ненавистного врага. Пулей, ножом, ядом — неважно. Вам после этого не жить, и в этом можете быть уверены! Глядя на ослепительно прекрасную в гневе Беату с пистолетом в руке, Зых всей шкурой ощущал опасность. Пристрелит и глазом не моргнёт — решимости хватит. Тем более ненависти. Дело не в пистолете. Пистолета он не очень-то боялся. Мало ли в него стреляли в дни восстания или во время партизанщины? В конце концов, сейчас можно прикинуться испуганным, уйти, а через неделю-другую улучить момент и добиться своего. Зыха душило вожделение. Сдерживать себя при виде прелестной девушки, живущей рядом и формально именуемой его женой, становилось день ото дня всё труднее. Но он вдруг отчётливо понял, что Беата не лжёт. Чистая гордая душа не вынесет поругания. И душе этой не будет покоя, пока грязь насилия не смоется кровью обидчика. А значит, про Беату как про женщину лучше забыть. Даже если она просто наложит на себя руки, а его не тронет, нельзя даже представить меру скандала и позора, ожидающую мужа, чья жена покончила с собой через считанные дни после свадьбы. Беату к тому же эмигранты любят и уважают… На репутации и политической карьере можно будет ставить крест. Ему просто никто не подаст руки́ — такую цену придётся заплатить за мимолётное удовлетворение страсти… Решено, Беату, будь она проклята, он и пальцем не тронет. Она ему необходима в работе, не говоря уже о том, что после отъезда Лелевеля символизирует в Комитете его фигуру. Придётся терпеть. В конце концов, у него есть Агнешка. Правда, она дуется, но это ерунде. Женщина, изведавшая ласку Зыха, навсегда его… Но вот что он сделает точно, так это причинит Беате боль. Страшную боль. Он знает, о ком она всё время думает. Этот человек должен исчезнуть. — Прошу извинить, пани Беата, — с трудом произнёс Зых, нарушая затянувшееся молчание. — Насильно мил не будешь. Давайте забудем всё, что было сказано, и станем просто работать вместе. Это важнее всего. Я вас больше не трону, — обещаю. Довольны теперь? |