Онлайн книга «Полонез»
|
— А что это меняет… — говорю, слыша собственный голос будто со стороны. — Вас интересует моё мнение? Ну, так успокойтесь, — оно выше всяких похвал. Вы стали женой самого опасного человека в Париже, — можно сказать, пожертвовали собой, и я даже догадываюсь, чего ради. Так что испытываю глубокое почтение к вашей жертве… пани Цешковская! Беата отшатывается, будто я ударил её по лицу. — Если бы вы только знали, — говорит еле слышно. — Если бы вы только могли знать… Отвернувшись, медленно идёт по коридору с опущенной головой. Гляжу ей вслед с ледяным отчаяньем. А что я, собственно, должен знать — теперь? И зачем? Если и есть сейчас во всём мире человек несчастней, чем она, то это я… В тот день покидаю особняк раньше обычного. Волонтёрам придётся подождать до завтра. Никого не хочу видеть, даже Каминского. Герой какого-нибудь новомодного романа в моём положении запирается у себя дома и оплакивает утраченную любовь, а чем я хуже? Хочу хотя бы на один вечер забыть про всё и про всех — про восстание, про Гилмора, про мсье Андре, про интриги и эмигрантскую мерзость, про своё одиночество в большом чужом городе… Поднимаюсь в свою квартиру на улице Добрых Детей и, сбросив пальто, для начала наливаю себе полную рюмку коньяку. Но пригубить не получается — мешает негромкий, однако настойчивый стук в дверь. Проклиная всех соседей по дому (или кого там ещё нелёгкая принесла?), нехотя открываю. И невольно делаю шаг назад. — Вот так неожиданность, панна Агнесса, — говорю от души. Ещё бы не неожиданность! Откуда она знает, где я живу? И какого чёрта она тут появилась? Никаких дел у меня с этой девушкой никогда не было и не предвидится. Между тем Агнешка (а моё одиночество нарушила именно она) переступает порог и произносит: — Прошу извинить пана за нежданное появление. Могу ли я войти? — Да, конечно, — говорю нехотя. Всё равно уже вошла. Принимаю у девушки пальто со шляпкой, указываю на стул и сухо интересуюсь: — Чему обязан, панна Агнесса? Девушка смешно морщит нос. — Не надо так официально. Для всех я Агнешка, и для вас тоже. — Ну хорошо, панна Агнешка, — соглашаюсь нетерпеливо. — Так чему обязан? — Я вам сейчас объясню. — Смотрит на бутылку, от которой меня отвлёк нежданный визит. — Извините… Можно мне рюмку коньяку? Волнуюсь очень. О господи! Она ещё волнуется… Хотя да, — волнуется. То нервно разглаживает на коленях тёмную юбку, то теребит простенькие бусы поверх красной кофты. И дышит прерывисто, словно не шла ко мне, а бежала. Достаю вторую рюмку, наливаю девушке и придвигаю тарелку с печеньем. — Ничего другого предложить не могу, — сообщаю со вздохом. — Живу по-холостяцки, столуюсь в кафе. Махнув рукой (мол, чёрт с ней, с этой закуской), Агнешка выпивает рюмку до дна. — Вот теперь хорошо, — говорит разрумянившись. — А то, знаете, не всякий разговор идёт на трезвую голову. Если это намёк на вторую рюмку, то я его пропускаю мимо ушей. Коньяку мне не жалко, а вот времени — очень. Да и с какой стати поить нежеланную гостью? Этак ей понравится, — ещё засидится… Наконец Агнешка приступает к разговору и делает это довольно-таки оригинально. — Надо вам знать, что я долгое время была любовницей пана Цешковского, — говорит она, понизив голос. А надо ли? С какой стати? Хотя в моём деле всякие сведения могут быть полезными. Заранее не угадаешь. |