Книга Полонез, страница 70 – Александр Домовец

Шаброль даже догадывался, с каким именно.

Общаться с людьми, будучи в маске, не слишком-то любезно. Но что делать! Ни Гилмору, ни посланцу Тьера знать моё лицо совершенно не обязательно. Безликий и безымянный собеседник — вот кто я для них. Таким и останусь.

Впрочем, для разговора я представился мсье Пьером. Собеседник, в свою очередь, сообщил, что его звать мсье Андре. Вот и познакомились. А вообще-то в предстоящем разговоре имена совсем не главное.

Складывается ощущение, что Тьер отрядил для встречи со мной не худшего из своих агентов. Человек явно неглупый и, судя по аккуратным, но цепким вопросам, опытный. Обмениваемся несколькими короткими фразами и переходим к делу.

— О причинах, по которым вы хотели встретиться с нами, мы примерно догадываемся, однако хотелось бы узнать их из первых уст, — говорит мсье Андре.

Что ж, вполне законное желание.

— Вряд ли я открою большой секрет, если скажу, что работаю в составе Польского национального комитета, — начинаю неторопливо.

— Мы догадывались, — подтверждает собеседник.

— Сразу скажу, что я патриот и до недавнего времени у председателя Комитета пана Лелевеля не было более верного соратника. Но произошло событие, которое изменило моё умонастроение. И, следовательно, поведение.

— Что за событие? — немедленно интересуется мсье Андре.

— Знаете ли вы что-либо о подготовке нового восстания в Царстве Польском?

— Некоторые сведения есть, — отвечает собеседник, помедлив малость.

— Тогда вы понимаете, о чём речь. Меня такое развитие событий не устраивает. Я противник этого плана.

— Почему?

— Если без деталей, в успех восстания не верю. А вот в том, что Польша зальётся кровью и впадёт в ещё худшую зависимость от России, — не сомневаюсь. Такого допустить нельзя. Свобода Польше нужна, как воздух, однако не любой ценой.

— Судя по вашим словам, вы пришлись бы ко двору в партии князя Чарторыйского, — замечает собеседник. — Он-то как раз добивается польской независимости исключительно дипломатическим путём.

Пожимаю плечами.

— Наверно, да. Однако по-человечески мне гораздо ближе профессор Лелевель. Я поддерживал его всегда и во всём до тех пор, пока…

Делаю паузу, словно говорить трудно.

— Пока что?

— Пока не выяснил, что он продался англичанам!

Последнюю фразу произношу, повысив голос. Не переиграть бы. Впрочем, может ли истинный патриот спокойно говорить о политической нечистоплотности своего вождя?

— Не он первый, не он последний, — спокойно говорит мсье Андре.

— Наверно, да. И я прекрасно понимаю, что ради освобождения родины можно пойти на многое. Но здесь случай особый. Англичанам на Польшу плевать. А вот потрепать Россию польскими руками — это им в высшей степени интересно. — Пристально глядя на собеседника, добавляю многозначительно: — Вам тоже этот расклад не сулит ничего, кроме неприятностей.

Мсье Андре качает головой.

— Насчёт России всё ясно. Однако при чём тут Франция? Польские дела её не касаются.

В ровном тоне собеседника сквозит лёгкая напряжённость.

— Вы так думаете? — спрашиваю с оттенком сарказма. — Новое восстание в Царстве Польском готовится именно здесь, на вашей земле, разве нет? Фактически английские интриги втягивают короля Луи-Филиппа в конфликт с императором Николаем. А чем заканчиваются конфликты России с Францией, знает и ребёнок. Хотите попробовать ещё раз? Оказаться без вины виноватыми?