Книга Мемуары мавра, страница 164 – Лайла Лалами

— Я скажу им об этом, – сказал Дорантес.

Женщины тоже встали. Текоцен улыбнулась мужу и спросила, не хочет ли он поесть. Но Ойомасот вышла следом за монахом, а ее руки уже тянулись к затылку, чтобы ослабить завязки корсета.

Многое произошло в Старом Свете за время нашего отсутствия, и за неделю, прошедшую после прибытия в Мехико, мы наконец узнали о некоторых событиях. Король Англии вырвался из-под власти Церкви и женился на блуднице по имени Анна Болейн. В Риме провозгласили нового папу, который объявил индейцев существами, наделенными разумом. В Барбарии умер султан Мухаммад аль-Буртукали, оставив трон и раздираемую усобицами страну своему брату Ахмаду аль-Ваттаси. Оттоманы отняли у персов Багдад. Высоко в Андских горах Писарро привязал императора инков к столбу и удушил на виду у его подданных.

А здесь, в прекрасном городе Теночтитлане, Антонио де Мендоса стал вице-королем Новой Испании. Это был новый титул, придуманный королем, чтобы сделать Мендосу самым могущественным человеком в этих местах. Но пользоваться этой властью было нелегко, пока рядом выжидал Эрнан Кортес, несравненный и уважаемый герой завоевания. Хоть мы и провели в городе всего неделю, я уже успел наслушаться о соперничестве между этими двумя вельможами и о желании Мендосы прославиться.

Поместье Мендосы, как я обнаружил при первом посещении, вполне соответствовало его положению. Построенное из камней дворца Монтесумы, это внушительное белое здание было длиной с целую площадь. Вдоль дорожек, которые вели к входу, выстроились стражники, приветствовавшие нас кивками, когда мы проходили мимо. Когда мы с Дорантесом подошли к входу в главный зал, свет десятка канделябров ослепил меня, поэтому первым, что я заметил, когда вошел, были звуки музыки – веселая мелодия, исполняемая на скрипках музыкантами, которых я пока не видел. К нам сразу же подошли несколько колониальных чиновников, ожидавших, пока вице-король представит их, чтобы пожать нам руки. Потом настала очередь священников, городских чиновников и ацтекской знати. Стоявшие вдоль стен кастильские дамы, одетые в платья из тонкой тафты, время от времени перешептывались, прикрываясь кружевными веерами. В воздухе стоял запах горящих свечей и беззастенчивого честолюбия.

Когда объявили начало ужина, Мендоса подвел нас к пиршественному столу, указывая, где сесть каждому из нас: Кабеса-де-Ваке – напротив доньи Марии, жены вице-короля, Дорантесу – рядом с ней, Кастильо – напротив него, а мне – рядом с Дорантесом. Остальные места за столом заняли колониальные чиновники и знатные ацтеки. Количество ножей и вилок возле моей тарелки поставило меня в тупик, и мне приходилось наблюдать за соседями, чтобы понять, какими и для чего следует пользоваться. Особое неудобство доставлял мне гульфик на новых штанах. Поэтому я говорил мало, но до меня долетали обрывки разговоров людей, сидевших за столом.

— Вино из Вальядолида. Вы его пробовали?

— В наши дни за ценами на лошадей просто не угнаться.

— В этих людях нужно прежде всего искать верность. Верность – это главное.

— Моя матушка просила вам кланяться, дон Антонио.

— Ох, в этом городе шум стройки не стихает никогда.

После третьей или четвертой перемены блюд вице-король обратился к теме, которая, как было ясно из его тона, занимала его с самого нашего прибытия в Мехико. Он был уроженцем Гранады и пришепетывал на андалусский манер.