Книга Мемуары мавра, страница 110 – Лайла Лалами

Я и не ожидал, что окажусь прав. Мне хотелось лишь подразнить его, но, как оказалось, я что-то обнаружил. «Что же он скрывает?» – с улыбкой подумал я.

— Да что ты знаешь? – буркнул Дорантес. – Ты – всего лишь мавр.

— Мавр, от которого вы желаете получить пророчество, – ответил я.

* * *

Терсеро рио– «третья река», быстрая, широкая и очень темная, – словно несла в океан почву со всей земли. Чайки и пеликаны, кружившие над берегом, указывали на то, что мы близко к устью, хотя птичьи крики тонули в шуме течения. Как обычно, нам пришлось строить плот, чтобы переправиться через реку, но Фернандеш поотстал вместе со своим другом Бенитесом, ночным стражником из Толедо. Они оба в больших количествах поглощали луговую траву, из-за чего животы у них раздулись, и обоим стало трудно ходить. Они плелись все медленнее и медленнее, а когда наконец догнали остальных, то без сил повалились на колени.

Мы стояли на берегу реки, пытаясь решить, что делать, когда появились двое индейцев на выдолбленном из дерева красном каноэ. Как и у капоков, у них были проколотые тростником соски и нижние губы, но племенные татуировки выглядели иначе. И все же они казались союзниками капоков, и мы надеялись, что они будут к нам так же щедры. У нас больше не осталось ни бус, ни безделушек, но монах согласился расстаться со своими четками, которые мы и подарили индейцам в обмен на переправу через реку. После этого индейцы велели нам ждать их на каменистом берегу – они собирались привести одного из наших братьев.

— Кто бы это мог быть? – спросил кто-то.

— Подождем?

— Нет, нужно сейчас же двигаться дальше.

— Ты погляди на Фернандеша. Он больше не может идти.

— У Бенитеса жар.

Мы все еще спорили, когда увидели, что индейцы возвращаются. С ними шел невысокий худой кастилец с клочковатой бородой. Его звали Мартин. Это был один из тех пяти дезертиров, о которых говорил нам Кабеса-де-Вака. Тех, что отправились с острова Злоключений на материк вплавь. Они с Леоном обнялись, но остальным не терпелось узнать, что случилось.

— Остальные с тобой? – спросили мы.

— Нет, все погибли, – ответил он. – Двое утонули при переправе. Один добрался до материка вместе со мной, но умер от лихорадки с месяц тому назад.

— А что со слугой? – спросил я. – Кабеса-де-Вака упоминал, что с вами поплыл один из слуг.

— Тоже погиб. Лихорадка.

Мой рот наполнился горечью. Мне пришлось сесть, прислониться к дереву, обхватив колени руками, и подождать, пока слабость не пройдет. Над головой долбил ствол дятел, то останавливаясь, то начиная снова. Тем временем Дорантес рассказывал Мартину о нашей зимовке на острове Злоключений и о плоте, который мы нашли на реке накануне.

— Я знаю, что с ним случилось, – сказал Мартин. – Слышал от единственного выжившего с того плота. После шторма плот ревизора выбросило на берег недалеко отсюда, в устье реки. Люди отошли недалеко, до ближайшей бухты, но нашли там плот Нарваэса. Во время бури погибло столько людей, что оба экипажа можно было бы уместить на один плот, но губернатор отказался принять выброшенных на берег людей на борт. Наоборот, он приказал своим людям высадиться и сказал, что с этого момента оба экипажа пойдут по суше, а он со своим пажом будет следовать за ними по воде вдоль берега. Он обещал, что если они выйдут к реке, то он переправит экипаж через нее на плоту. Разумеется, ревизор взбунтовался. Впрочем, с такими-то приказами, кто может его винить? Он начал жаловаться, что губернатор снова разделяет людей на сухопутный и морской отряды, и упрекнул того, что опыт его ничему не научил. Нарваэс тут же снял его с командования и назначил старшим в сухопутном отряде одного из своих людей, скотину по имени Сотомайор. В итоге всем пришлось идти по берегу, пока Нарваэс плыл рядом. На следующую ночь, когда они разбили лагерь на берегу, Нарваэс ночевал на плоту вместе с пажом и штурманом. Но в середине ночи поднялся ветер, и плот унесло в море. Остальные выжившие несколько дней шли вдоль берега, надеясь добраться до Пануко пешком. Когда один из них умер от болезни, они его съели. А вскоре они начали убивать и есть друг друга. Последним выжившим был Эскивель, медник, который еще доедал Сотомайора, когда его нашли эти индейцы.